Она сбежала раньше, чем я перекинулся в грифона, озаряя своим золотистым мерцанием всю поляну. Хороший образ. Я люблю драться в нем. Пусть и не было полной неуязвимости, но крылья давали отличную маневренность, а когти и клюв позволяли здорово осложнять жизнь соперникам. К тому же, умная девочка устранилась сама, чем здорово облегчила мою жизнь - не надо следить, чтобы ей не причинили вред...
Да еще и увела за собой одного из вампов, таким образом уменьшив мою долю врагов. Правда, теперь я беспокоился за ее сохранность, но, насколько мне было известно, один вамп не смог бы осушить ее за раз. К тому же, вампы не охотятся вместе. Значит, (да и из разговоров это было понятно), они похитили ее для Вэрда, и есть шанс, что придурок ее не тронет. Разве что совсем с катушек слетит...
Первым попал под мои когти, самый крупный, кажется их главарь. Его шкура легко прорывалась под моим напором, а сильный удар крепким клювом в темя, на время отключил его. Счет шел на секунды - где-то в лесу кровожадная тварь преследовала мою госпожу, и мне некогда было размусоливать. Вторым ударом я снес часть лица и груди, заодно взлетая, и нижними лапами вспарывая живот, второму вампу, почти устранив его.
Однако, увлекшись, я перестал отслеживать движение каждого из них, и, в результате оказался оседлан третьей тварью, яростно втыкающей в меня свои ногти, пусть и небольшие, но чувствительные. Его зубы, я чувствовал, грызли перья на горле, пытаясь добраться до шеи, а мне нечем было сбросить урода со спины. Вертикальный взлет, а затем стремительное падение, тоже ничего не дали, он сидел, как приклеенный, и я уже чувствовал, прохладу зимнего воздуха подпушком. Этак у меня заведется лишняя дырка в шкуре!
Оно мне надо?
Хорошо, что формула перекидывания так коротка. Всего несколько слов, и я, перевернувшись еще в воздухе, тяжело падаю на спину, ломая хребет и кости супостату, всем своим весом придавив его к земле. Я не прогадал, решив, что для добивания тварей, тигр подойдет наиболее эффективно. Несколькими ударами мощной лапы я превратил его голову и грудь в кровавое месиво. А потом и вовсе оторвал ее. На всякий случай...
При приземлении, в заднюю ногу тут же вцепился главарь, находящийся почти в невменяемом и разобранном состоянии, он все же умудрился прокусить шкуру, вгрызаясь в рану и яростно сося кровь, чем причинил мне боль, и вызвал злобный рев. Его я рвал особенно долго и тщательно. И даже, когда я оторвал ему руки и ноги, голова еще продолжала скалиться и клацать окровавленным ртом...
Пришлось оторвать и ее.
Третьего добил быстро и неинтересно. Вернее, когда я разок треснул его, на полянку, привлеченные шумом, выскочили ребята, с мечами наголо, под предводительством Алехандро. Велев им запалить костры, и спалить погань, дабы не смогла она летом возродиться из крови леса, я, большими скачками, понесся по следам последней твари...
Благо запах девушки - легкий привкус луговых трав и цветов, четко отпечатался на снегу. Почувствовав ее боль, и понимая, что катастрофически не успеваю, я прорычал ее имя в ночь. Громко и четко. Для нее это должно было дать хоть какую-то надежду продержаться - я уже иду! А его - отвлечь на угрозу. Если не убежит, так хоть от нее оторвется и пойдет посмотреть, кто это...
Я встретил его, пропитанного ее кровью и болью, неподалеку от поляны, где он мучил ее. Я уже шел на запах ее страха, когда он выскочил мне навстречу. Гнев туманил разум. Перед глазами, мешая видеть, стоял ее образ - хрупкий и беззащитный...
Я недооценил его, с ревом бросившись в атаку, окрыленный успешным исходом битвы с тремя, на первый взгляд, более сильными противниками, чем он. Я ошибся. Этот был старше. Намного старше тех троих. Опытнее и мудрее. Он поднырнул под меня, уходя от удара, и с силой вгоняя ногти в беззащитное брюхо. Мой вой боли и гнева разнесся по поляне, пугая окрестности, заставляя замереть все живое. Рухнув, я, лишь большим усилием воли, не дал себе отключиться от боли, сворачиваясь в комочек. Внутренние органы он не задел, но шкуру попортил изрядно...
Он же не медлил, сразу же после атаки, прыгнув на меня вновь, стремясь одним ударом добить поверженную жертву. Увы! Я никогда не считал себя жертвой! Я извернулся, встречая его нападение клыками. Они звонко клацнули, перекусывая кость руки. Он дернулся назад, и я выпустил его, добавив лапой по хребту. Громкий треск возвестил миру, что я попал, куда целился. Тварь вывернулась и, прихрамывая, бросилась прочь...