«Это все Ворон проклятущий», — снова мысли Богданки винили навьего слугу. Девица искренне недоумевала: сколько еще весен придется дочерей ему отдавать? До каких пор девичьими слезами будет заливаться Мидгард-Земля и когда же, наконец, старейшины и главные волхвы, обладающие чародейской мощью, воспротивятся темной силе Чернобога? Ведь только сплотившись, можно дать достойный отпор ворогу. А после глянула еще раз Богданка на грозного Ворона, что стоял в окружении четырех темных духов в черных до земли накидках, и тут же куда-то далеко спрятались ее героические мысли. Глядели его черные очи только на нее, и прожигал этот взгляд, казалось, насквозь. Он буквально убеждал: если проиграешь — смерть неминуема!
Последний звук рога прозвучал так громко, что птицы от испуга взвились высоко в небеса. Народ совсем притих, давая слово старосте Ведьминого Гнезда Гордею. В этот момент Богданка, набрав капельку смелости, оторвала взгляд от Ворона и перевела его на Марочку, которая стояла бела как снег. Почувствовала девица страдания и переживания старой ведуньи, да деваться уже было некуда. Все, что смогли, они попытались сделать, однако против судьбы не попрешь. Радомир, в свою очередь, также волновался за Богдану и в мыслях представлял, как она окажется первой ведуньей Ведьминого Гнезда и с высоко поднятой головой пройдет все этапы соревнований. Уж тогда он снова обратится к отцу и попросит того переменить свое решение в пользу победительницы. Ведь он-то видел, как юная ведунья на Глубоком озере расправилась с двумя русалками, а значит, ей и остальные испытания под силу.
— Я староста Ведьминого Гнезда Гордей, а по батюшке Мирославович, приветствую вас, люди добрые, на капище почитаемого бога Перуна! — громко молвил староста, чем заставил народ обратить на него свое внимание. — Собрались мы тут в день весеннего равноденствия, чтобы определить, кому из юных ведуний придется стать берегиней Ведьминого Гнезда и отправиться в навье царство с уважаемым Вороном! — Тут староста низко, до самой земли поклонился приспешнику Нави. — А кому выпадет право хороводы водить да готовится к сватовству. К тому же победительница получит от волхвов ценный волшебный подарок — золотой кубок, у которого нет ни дна, ни края, который способен превращать воду в целебное лекарство, что поможет от всякой хвори! — Засвистел тут люд простой, да шапки меховые вверх метнулись. Поднял руку староста, сжал ладонь в кулак, и все снова затихли. — Этот день важен для всего селения, поэтому, восхваляя светлых богов, мы отдадим дочь нашего селения в жены темному богу, чтобы уговор наш был крепок, а доверие к нам нерушимо, — распинался Гордей, в основном, конечно, перед самим Вороном. Правда, навий слуга, казалось, и не слышит этих речей старосты, он хоть и выглядел грозно да важно, однако что-то беспокоило Ворона. Где-то внутри его бездны, казалось, как будто какой-то светлый лучик пытается пробиться. Вспомнил он, как занес острый кинжал над младенцем шестнадцать весен назад, но не смог нанести смертельный удар из-за некого милосердия, будь оно неладно. Ворон не понял тогда, что произошло, и все это время винил себя за слабость и предательство перед Чернобогом. И вот во что теперь вылилась его мимолетная жалость — дитя богов мало того что жива, так еще и норовит стать «темной невестой». Пусть только попробует проиграть состязания — навий слуга с силой сжал кулаки так, что костяшки захрустели, — уж тогда-то он придушит ее собственными руками.
Глава 5
Пять участниц стояли перед ясенем. Его давно покинула жизнь. Это дерево из лесной чащобы волшебством переместили старейшины к капищу Перуна специально для первого этапа соревнования. Ствол ясеня устремлялся в небо и, казалось, достигал пушистых облаков. Ветки его были сухи и ломки, а крона изрядно поредела, словно голова векового старика. Это дерево на хворост да дрова разобрать бы — отжило свое. Однако юным ведуньям необходимо постараться вновь вдохнуть в ясень жизнь. Чтоб заструился по его веткам волшебный нектар, который разбудит вечно спящие почки. Чтобы крона его вновь стала пушиста да зелена, а кора больше не сохла и не отваливалась большими кусками.