— Ты говори, да не заговаривайся, ведунья, — прорычал он тихим голосом, но так, что зашевелились от страха на голове ведьмы седые волосы. — Да будь по-твоему, — сдался вдруг, — раз не побоялась встать передо мной, не струсила, значит, доверю я тебе это чадо небесное. Но с одним условием. — Он замолк на миг и на дитя поглядывал. Что-то внутри него происходило, что-то странное, будто бы темная душа проснулась, глядя на отпрыска богов. Да и души-то нет у Ворона, откуда тогда ему жалость знать? — Я заберу чародейскую силу ребенка, чтобы в будущем она не выдала моего предательства. Оставлю лишь маленькую каплю для врачевания и наложу свое заклятье, чтобы ни светлые, ни темные боги не знали о ее существовании.
— Милостив ты, Ворон, — поклонилась ведунья так низко, что челом почувствовала сырую, холодную землю. Готова была Ворону поклоны еще долго отбивать за то, что помиловал обеих, но с трудом поднялась и корявые руки к младенцу протянула.
— Не торопись, сначала ее сила, — осек Ворон ведунью, а после приложил ладонь к груди младенца и к силе божественной стал взывать. Вдруг заструилось серебром и золотом светлое чародейство, покидало оно тело младенца и к вороньей руке тянулось, а затем заструилось по выпуклым венам. Сжал Ворон кулак, и в один миг исчезло волшебное зарево, как и не было вовсе. В последний раз он глянул на спящее чадо, отогнал скверные мысли прочь и протянул дитя богов ведунье. Та перехватила живой сверток и подолом его укрыла. Спрятала от ветра порывистого, что в сию минуту налетел и закружил сухие ветки и листву. На какой-то миг женщина даже лишилась зрения, а когда распахнула веки, Ворона и след простыл, словно привиделся он ведунье, будто приснился старой. Да только дрожащие руки держали теплый комок, который мирно сопел, ничего не ведая. А вокруг снова белесая дымка в разные стороны заструилась и морок в дремучем лесу наводила, да не случайно. Прятал непроглядный туман от глаза людского врата междумирья, которые являлись переходом в загадочный и пугающий навий мир. Там, по ту сторону врат, темные боги вершили суд над душами, приходившими в свой час с Мидгард-Земли.
[1] Символ центра мира, ось, вокруг которой существует все, что окружает нас.
[2] Древнее название рая у восточных славян.
Глава 1
В небольшой деревушке под названием Ведьмино Гнездо, окруженной заповедными лесами и непроходимыми болотами, жила себе поживала юная ведунья Богданка — сиротская душа. Никто из деревенских не знал, откуда она появилась еще младенцем в селении, и никто не ведал, отчего старая ведьма Мара взялась за ее воспитание. А еще старожилы селения совершенно не понимали, для чего Мара стала обучать сие недоразумение древней магии? Ведь с детства Богданка славилась своими непредсказуемыми выходками. Бывало, пойдет к древним курганам, где прислужники богов захоронены, и невзначай вызовет буйного призрака — волхва Серафима, что при жизни (два века тому назад) был предан великому богу Роду и состоял в отряде жрецов по борьбе с ведьмами. А поскольку покойный служил верой и правдой своему делу, то спасу в селении не было никому. Буянил призрак да слова сакральные выкрикивал до тех пор, пока Мара не брала ситуацию в свои руки и не загоняла дух волхва обратно в могилу. Пожурит потом дитя и снова за обучение берется, верит старая, что из девчонки толк выйдет.
А еще Богданка с птицами разговаривала, со зверьем всяким, с домовым иногда, да это ладно. Ведь она еще и сама с собой речи вела, будто полоумная. Когда малой была, косы заплетать не хотела; как Мара ни старалась ее голову в порядок привести, ничего не выходило. Бывало выйдет из леса вся репейником облепленная, так до самого вечера старой ведунье приходилось из густых русых волос колючки вытаскивать. Да и самое главное: дружбу Богданка с деревенскими смалу не водила, потому как считалась белой вороной. Может, и рада бы она с кем подружиться, но не выходило. Ребятня местная вслед Богданке лишь у виска пальцем крутила да обзывала:
— Непутевая, приблуда! Гы-ы! Непутевая идет!
Богданка поплачет тихонько в укромном уголке, чтобы Мара не видела ее слез, а после улыбнется рыжему коту, гулящему по селению ведьм, и на душе вроде бы легче сделается.
В общем, не от мира сего оказалась приблуда, и только старая ведунья догадывалась, кого на самом деле воспитывала. А толку-то что? Богданке шестнадцать годков в тот самый день — день весеннего равноденствия исполнится, когда обряд-инициация в селении проходит. Для молодых ведуний обряд совершеннолетия — это радостный праздник, означающий, что теперь девка достигла возраста, позволяющего ей создать свою семью. После этого разрешались мужские ухаживания, а затем и жениха выбирали. Только было и недоброе в этом празднике: слабую ведьмочку нарекали «темной невестой» и отдавали Чернобогу, чтобы задобрить того на следующий удачный год. Не прошедшую все чародейские ступени соревнования забирал Ворон и уводил в Навь, где пропадала девица на веки вечные. Вот и беспокоилась Мара за свою подопечную, ведь Богданка и есть самая слабая ведунья в Ведьмином Гнезде. Ворожить девчонка так и не научилась, в волшебстве ее лишь одни погрешности были, которые старая ведьма до сих пор умело исправляла.