Какие только мысли не приходили в голову старухе, что она только не перебирала в них, а все не то было. Самой бы чародейство применить да принять на время облик Богданки, так сразу старейшины-то секрет раскроют и тогда, коли повезет, изгонят из деревни, а если нет — сожгут на позорном столбе обеих. Своих детей у Мары не было, не довелось как-то, вот и прикипела всем сердцем к девке, как к дитяти родному, что уже и не помнила того часа, когда Ворона повстречала...
— Точно же, Ворон! — вскрикнула Мара, отбросив метлу в угол сеней, полы которой только что мела. Та пролетела и встала аккуратно у стены, густой шевелюрой из сухих веток вверх. — Если он согласится Богданке дар вернуть, тогда она и не проиграет, — наивно подумалось вслух.
Присела Мара на широкую лавку у дубового стола, что посередине сеней стоял, весь усыпанный сухими разноцветными растениями, да по одному листки и цветочки скрюченными пальцами перебирать стала. Раскладывала в сборы пучками и нитками обвязывала. Без трав целебных никуда, особенно зимой, когда хворь всякая бушевала. Да и по весне отвары нужны были для восстановления сил после властвования богини холода Мораны на Мидгард-Земле.
— Безжалостный он уж больно и вряд ли поможет, — снова ведьма вслух вымолвила. — Лучше ему совсем на глаза не попадаться, а то недобрым часом еще хуже сделаю, — с опаской тут произнесла.
— Марочка! — Ласковый, тонкий девичий голос мгновенно заставил замолчать старую. Не нужно Богданке знать о своем прошлом, чревато это плохими последствиями. А все, как ни крути, в одну сторону катится. — Что опечалилась? — молвила Богданка и корзину с новыми, только что пробившимися травами на лавку поставила. Опустилась рядом с Марой, толстую растрепанную косу на грудь закинула и стала сосновые иголки из волос вытаскивать.
— Когда-то я этим занималась, когда ты еще малая была, а теперь и сама справляешься, — ухмыльнулась ведьма и снова пучки принялась вязать.
— Ты на мой вопрос не ответила: что так печалит тебя? Обряд инициации, должно быть? — Бросила девчонка последний клубок из колючек и волос в корзинку, куда Мара ненужные сухие ветки и листья от трав клала, чтобы потом сжечь, да большие, небесного цвета, глаза на ведьму подняла.
— Ничего-то от тебя не утаишь и не скроешь, — кивнула Мара, — душой печаль чувствуешь, моя горлица!
— Одна ты меня так называешь, Марочка. Остальные вон, — Богданка кивнула в сторону открытого окна, что на улицу выходило, и уста алые надула, — непутевой кличут.
— Не думай о них, милая, врачеватель на хворых не серчает, — хихикнула Мара. — Али как?
— Хих-хи, — звонко по сеням разнеслось. — Смешная ты, Марочка, да обо мне не печалься. Лада и Сварог авось в беде не оставят.
— Они ж боги, а мы с тобой кто? Две ведьмы! На их благословение я бы не стала полагаться, — громко выдохнула старая. — Будем думать, как соревнования пройти. Хоть немного, но время-то у нас еще есть до праздничной недели. А теперь отвару мне сделай липового с мятой да принимайся пучки вязать.
Хорошие отвары Богданка готовила, целебные. Не обманул тогда Ворон, а теперь трижды пожалела Мара, что не настояла она еще на капельке чародейства для Богданки. Да и как было просить, когда две жизни на волоске от смерти висели?
***
Утро будило ласковыми лучами, что скользили по румяным щекам Богданки и светили прямо в закрытые очи, обрамленные густыми темными ресницами. Пробивалось солнышко через белую занавесь, вышитую по краям красными шелковыми нитями. Узоры на ткани они с Марой вышивали, а знаки таинственные на полотне — оберег от злых духов. Потянулась Богданка после сна. Откинула в сторону шерстяное одеяло и опустила стройные ноги на деревянный пол. Затем поднялась, еще раз кверху потянулась так, будто тонкая березка к небу, и босиком прошла к закрытому окну. Распахнула занавесь, створки открыла и вдохнула свежего весеннего воздуха, что из древнего, проснувшегося от зимней спячки леса доносился. Запах свежей хвои и молодой травы бодрил и немного успокаивал тревожное сердце. Сама-то она прекрасно понимала, что нет в ней того волшебства, которое для победы в соревнованиях сгодится. Все наказы и наставления Мары девушка наизусть выучила, но применить знания никак не получалось. За какое чародейство ни бралась она, а все без толку. Могла лишь малую каплю, например из гусеницы бабочку наколдовать или же закрытый цветочный бутон распустить. Еще вспомнила, как намедни ночью призрак волхва всю деревню на ноги поставил, когда Богдана снова к кургану неудачно сходила. Даже на предпоследнее место ей не приходилось рассчитывать, потому как молодые ведуньи мало того, что волшебство с молоком матери впитали, так еще и обучались в деревенской общине. Богданке же там места не нашлось. Вернее, ее взашей выгнали сразу после того, как на уроке ведовства по усмирению стихий, вместо того чтобы утихомирить начинавшийся небольшой ураган, она совершенно случайно направила его в сторону селения. Разбушевавшаяся стихия тогда хорошего шороху навела в Ведьмином Гнезде. После чего Маре пришлось извиняться перед старостой и старейшинами да все своим чародейством исправлять, то есть целых три дня ведьма приводила селение в порядок.