— Ворон, как мы договорились его называть, прислал нам еще одно письмо, — вместо предисловия произнес капитан Чемберлен.
В кабинете капитана сидели его помощник Ллойд Митс, Бентли Котленд и Салиндро. Бролен отказался от кофе, предложенного ему Ларри.
— Оно пришло сегодня утром, — продолжал Чемберлен. — Как и первое, оно набрано на компьютере шрифтом Times New Roman и распечатано на самой обычной бумаге. Никаких дополнительных улик вроде волокон, только красные пятна какой-то засохшей жидкости. Как и предыдущее, письмо адресовано начальнику Криминального отдела, поэтому я и вскрыл его, придя утром на работу. Как только я с ним ознакомился, сразу вызвал Крейга Нову из соседнего кабинета, чтобы тот взглянул на послание и занялся им. Я скопировал текст, прежде чем отправить оригинал в лабораторию для проверки состава красных пятен и остальных следов с помощью паров йода. Мне только что звонил Крейг и подтвердил: речь идет о засохшей крови, по предварительной оценке, это кровь группы А, резус отрицательный. У нашей жертвы из леса — группа В, резус также отрицательный.
Пятерых мужчин охватило болезненное беспокойство, разница в группе крови, очевидно, означала, что случилось самое худшее.
— Что касается отпечатков, — продолжал капитан, — на первом письме их не было, стало быть, маловероятно, что он оставил их в этот раз.
— А что за текст? — поинтересовался Бролен.
Он уже догадывался: это письмо лишь подтвердит предположение Джульет. У него перехватило дыхание от мысли, что она была права.
Капитан Чемберлен задержал дыхание, словно боясь вдохнуть зловонный воздух, исходивший от напечатанных слов. Собравшиеся с беспокойством смотрели на него. Все, за исключением Бролена, быстро листавшего книгу, которая лежала у него на коленях.
— Еще более туманно, чем первое письмо! — воскликнул Салиндро. — Но, в конце концов, что ему нужно? Достать нас?
— Нет.
Взгляды присутствующих обратились к Бролену.
— Он хочет рассказать нам о своем путешествии. Без свидетеля он ничто, поэтому он ведет нас следом за собой, хочет, чтобы мы прошли за ним весь путь. Джульет Лафайетт обнаружила ключ к посланию. Это «Божественная комедия» Данте.
Митс, Салиндро, Чемберлен и даже Бентли Котленд вытаращили глаза.
Бролен указал пальцем на одну из страниц книги.
— «Он был так темен, смутен и глубок», — прочел он. — Четвертая песня «Ада», круг первый.
— Объясните, — приказал Чемберлен.
— Ворон, возможно, не убийца, но именно он управляет убийцей. Он — его мозг и направляет его, куда хочет. Ворон цитирует нам различные отрывки из «Ада», и Джульет думает, что эти двое хотят подняться по реке мертвых и достичь центра Зла.
— Что?! — воскликнул Салиндро.
— Они убивают, чтобы следовать за душой своей жертвы вдоль Ахерона, реки мертвых, ведущей к Диту, ангелу Зла.
— Что это за чушь? — удивился Чемберлен.
— Полагаю, Джульет права, маньяк и Ворон будут убивать во всех девяти кругах ада. Они платят причитающуюся дань и следуют за душой своей очередной жертвы, каждый раз оказываясь все ближе к своей цели.
— Но это абсурдно! — вышел из себя Котленд. — С каких это пор полицейские профайлеры слушают домыслы студентки, старающейся ради собственного пиара?
— Вы не знаете Джульет, поэтому заткнитесь! — резко ответил Бролен.
Бентли Контленд гневно посмотрел на него, подыскивая подходящий ответ, но не нашелся, что сказать.
— Джошуа, вы — наш эксперт в области криминальной психиатрии, — произнес капитан Чемберлен. — Что вы об этом думаете?
Бролен указал на записи Джульет, которые держал в руке:
— Ответ — в тексте послания, и Джульет это поняла. Может быть, она и простая студентка, но это безумие затронуло и ее; хотим мы того или нет, она чувствует, что именно руководит этим типом.
Инспектор покачал головой.
— Она права, — продолжил он. — Можно предположить, что они станут совершать преступления в каждом из девяти кругов, для них это своеобразная метафора движения в нужном направлении, способ открыть дверь, принеся в жертву очередную жизнь. Они поднимаются по течению Ахерона.
— Но зачем им это нужно? — спросил Митс, молчавший все это время. — Разве можно чего-то достигнуть, убивая женщин таким образом! Нет никакой реальной двери, никакого ангела Зла в конце пути!
— На самом деле, нет — пояснил Бролен, — но в их фантазиях они существуют. Они исполняют что-то вроде ритуала. Может быть, они сатанисты или что-то в этом роде, они представляют, как поднимаются по Ахерону вместе с душами, убивая снова и снова. Риск заключается в том, что они увлекутся и, не видя никакого реального результата, как вы говорите, попросту окончательно съедут с катушек.
— То есть? — уточнил Котленд.
— Пока не знаю, все возможно: они могут прекратить совершать преступления по одному, но, все еще находясь под действием смертельного безумия, стать массовыми убийцами, уничтожая всех, кто попадается на их пути.
— А что, такой тип убийц существует? — не унимался Котленд, не желавший верить, что подобные вещи могут иметь место не только в кино.
Бролен глубоко вздохнул и добавил бесцветным голосом:
— Сумасшедший стрелок, убивающий шестнадцать человек из ружья с вершины какого-нибудь небоскреба; депрессивный парень, заходящий в ресторан и расстреливающий всех посетителей целыми семьями; никчемный тип, приносящий в субботний вечер бомбу в кинотеатр. Подобные трагедии происходят постоянно: любой, абсолютно любой человек может впасть в безумие. Но только представьте, что будет, если объединятся два безумца, два психопата в прямом смысле этого слова, только подумайте, что они могут натворить!
Чемберлен добавил:
— Сейчас мы имеем дело не с людьми, живущими и думающими, как мы с вами, но с парочкой, чье сознание искажено, равно как и их моральные ценности.
Бролен продолжил:
— Убийца этого типа не способен испытывать ни малейшую жалость, когда медленно втыкает лезвие в горло своей жертвы, при этом он может обливаться слезами, если причиняют боль его котику. Его восприятие окружающего мира и кипящие внутри страсти отличаются от наших.
Котленд поднял руки, показывая, что сдается.
— Ладно, ладно… Понятно. И что нам теперь делать?
— В этот раз он снова отправил нам послание, которое надо расшифровать, — ответил Бролен и, повернувшись к капитану Чемберлену, попросил: — Можете перечитать нам текст письма?
— О'кей… «Через меня проходят все пути, // Мои слова приоткрывают двери, // И через них слепой приходит к вере, // Свидетель может к умершей прийти». Затем курсивом: «Он был так темен, смутен и глубок…»
— Подождите! — воскликнул Салиндро. — Повторите начало.
Чемберлен надел очки для чтения, чтобы лучше видеть и не слишком утомлять глаза.
— «Через меня проходят все пути, // Мои слова приоткрывают двери, //И через них слепой приходит к вере, // Свидетель может к умершей прийти».
Салиндро бросился к телефону и поспешно набрал один из внесенных в память номеров.