- Он был твоим лучиком света, твоим побегом, пусть это и было только в твоих мыслях, - прошептала Анна, гладя Софию по волосам. – Но, милая, ты же понимаешь, что он реальный человек, а не персонаж из романа? Он может оказаться совсем не таким, каким ты его себе представляла.
София подняла на нее глаза, полные надежды и страха.
- Я знаю, няня. Может быть, это просто глупая девичья мечта. Но когда он посмотрел на меня вчера, когда наши глаза встретились… мир вокруг исчез. И сегодня… пока он был здесь, я чувствовала, что дышу полной грудью, что живу по-настоящему. А теперь… он сбежал. И я боюсь, что он унес с собой частичку меня.
Анна крепче обняла Софию, чувствуя, как та дрожит. Она понимала этот страх, эту жажду свободы и любви, которую так долго подавляли. Но вместе с тем, она видела и опасность в этой идеализации, в слепой вере в несуществующий образ.
– Нельзя позволить мечте ослепить тебя, София, – тихо сказала Анна. – Нужно смотреть на мир открытыми глазами, видеть людей такими, какие они есть, со всеми их достоинствами и недостатками. Иначе можно очень сильно разочароваться.
София молчала, опустив голову. Слова няни были справедливы, но они не могли заглушить ту искру надежды, которая зажглась в ее сердце. Диего де ла Вега… До вчерашнего вечера она даже имени его не знала, видела его всего несколько раз издалека. Но что-то в нем зацепило ее, пробудило чувства, о которых она даже не подозревала. Возможно, это была просто иллюзия, плод ее воображения, но ей так хотелось верить, что это не так.
- Нянюшка, ты слишком близко принимаешь все к сердцу, – с нежностью заметила София. – Уверена, я, как всегда, справлюсь с этим.
- Я знаю тебя с пеленок, ты выросла у меня на глазах, – в глазах Анны заблестели слезы, словно готовые вот-вот хлынуть потоком. – Как я могу не переживать за твою судьбу? – она бережно погладила воспитанницу по золотистым волосам, словно успокаивая не только ее, но и саму себя.
София мягко улыбнулась, прикрывая ладонью руку Анны.
- Не стоит, няня. Я же не сломленная птичка, запертая в клетке. Я свободна, у меня есть деньги, дом… и я могу делать все, что захочу, - в ее голосе звучала неприкрытая бравада, попытка убедить скорее себя, чем Анну.
Анна вздохнула. Она знала упрямый нрав воспитанницы и понимала, что сейчас бесполезно уговаривать ее быть осторожной. Девушка загорелась идеей, и остановить ее было невозможно.
- Хорошо, милая, делай, как считаешь нужным. Но помни, я всегда рядом, если тебе понадобится моя помощь или совет.
София прильнула к Анне, благодарная за ее безусловную любовь и поддержку.
- Спасибо, няня. Я обещаю, что буду осторожна, - она отстранилась и решительно выпрямилась. - А теперь, я думаю, нам стоит вернуться к нашему гостю. Не будем заставлять сержанта ждать.
Анна наблюдала со стороны, как в течение следующего получаса ее подопечная удовлетворяла любопытство коменданта, как он, наконец, покинул усадьбу, а Педро отправился запрягать лошадей в найденную на хозяйственном дворе двуколку дона Энрике. С легкой улыбкой она смотрела, как София дает последние наставления остающемуся дома Амиго, затем поднялась и набросила на плечи бордовую накидку из плотной шерсти.
Вновь взглянув на девушку, Анна загадочно улыбнулась и прошептала по-русски:
- И все же, Соня, ты ему приглянулась.
Глава 5.
К исходу сиесты они прибыли в Лос-Анджелес. Двуколка, ловко управляемая рыжим Хуаном, обогнула колодец, что находился в самом сердце главной площади, и остановилась у пестрых торговых рядов.
Утро на гасиенде дель Кастильо, словно укором, напомнило: ближайшие дни будут посвящены хлопотам и покупкам – от ничтожных мелочей до съестных припасов. После долгого отсутствия хозяев дом словно выдохся, обнищал, и София с Анной горели желанием вдохнуть в него жизнь. Пыль густым саваном окутала мебель, паутина сплела причудливые узоры в углах, а свежесть покинула дом, оставив лишь затхлый запах забытья. Сердце гасиенды билось еле слышно, словно позабыв, что значит жить.
Несколько расторопных местных девушек уже хлопотали, приводя в порядок хозяйскую и гостевую спальни, а также просторную гостиную. Педро, оставшийся на гасиенде, присматривал за ними, словно строгий, но справедливый дух-хранитель.
Закончив с покупками, женщины решили подкрепиться в городе. В таверне, пропахшей пряностями и дымом очага, они выбрали укромный столик в дальнем углу и заказали обед и чай у милой Марии, чья улыбка была столь же лучиста, как и солнце над Лос-Анджелесом. В тот момент посетителей было немного, и Хуан, неотступный страж, присел за соседний столик, не сводя глаз с хозяек.