Диего перешел от одного мула к другому и повернулся спиной к воротам гарнизона.
Сегодня его пробудило смутное, леденящее душу предчувствие. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица, готовая вырваться на свободу. Резко сев в кровати, он понял, что забыться в бешенной скачке не получится – алый рассвет заливал горизонт. Сон безнадежно улетучился, и он, ведомый странной тревогой, решил спуститься к раннему завтраку с отцом.
В памяти всплыла радость дона Алехандро при его появлении, и Диего невольно улыбнулся. Но завтрак прошел под гнетущей пеленой молчания. Диего машинально ковырял еду, не чувствуя вкуса, затем, извинившись, покинул гостиную и вернулся в свою комнату, где его и без того смятенные мысли окончательно расползлись, словно клубок змей. Даже на встречу он поехал лишь с началом сиесты, после настойчивого напоминания отца о необходимости его присутствии в пуэбло. А там… Там он необъяснимо вспылил, когда покупатель посмел оспорить установленную им цену.
По изумленному лицу сеньора Моралеса де ла Вега мгновенно осознал, что дал волю чувствам. Собрав остатки самообладания, он предложил загладить неловкость изысканным ужином в таверне, сдобренным отменным вином. Однако окончательное решение было перенесено на завтра, и теперь Диего предстояло объяснить отцу, почему обычно сговорчивый сеньор Моралес не принял его предложение без колебаний.
Диего обошел двуколку и, наконец, уселся в нее. Солнце уже скрылось за горизонтом, и над пуэбло опустился привычный, тихий, словно застывший вечер. И именно в этот момент тишину расколол хлесткий удар бича, и на городскую площадь, словно вихрь, ворвалась карета. Кучер, дернув поводья, заставил пару лошадей встать, как вкопанных, прямо перед гарнизоном. Точнее, перед сержантом Гарсией, временным комендантом Лос-Анджелеса, который в этот миг появился в воротах.
Диего с нескрываемым интересом оглядел экипаж, прикидывая, что дилижанс из Монтерея прибыл сразу по окончании сиесты, а из Сан-Педро ожидался не раньше, чем через два дня.
На козлах сидели два угрюмых кучера, один — жгучий брюнет с лихими усами, другой — рыжеволосый, с короткой клиновидной бородкой. Оба разом повернулись, когда сержант, опомнившись, изумленно воскликнул, запоздало соображая, что, выйдя на секунду раньше, мог бы оказаться под копытами взбесившихся коней:
- Эге-гей! Что за чертовщина?! Что происходит?
Но вспомнив о двух уланах, несущих вахту у ворот, Гарсия собрался с духом и, напустив на себя бравый вид, двинулся к карете. Он уже было занес руку, чтобы распахнуть дверцу и потребовать объяснений или хотя бы представиться, но что-то словно пригвоздило его к месту.
Завороженный разворачивающейся сценой, Диего словно по наитию покинул свою двуколку – как раз вовремя, чтобы увидеть, как черноволосый кучер, отбросив поводья соседу, одним стремительным прыжком спрыгнул с козел и преградил путь к карете.
- Ооооо! – Гарсия отступил на шаг, нарочито растягивая гласные. – Осмелюсь спросить, кто вы, откуда и с какой целью пожаловали в наш скромный Лос-Анджелес?
На несколько томительных мгновений повисла тишина. Сержант вновь предпринял попытку приблизиться к дверце, но кучер, готовый вновь встать у него на пути, был остановлен женским голосом, мелодичным, но вместе с тем звучавшим твердо, как сталь:
- Педро…
Диего невольно вздрогнул, внезапно осознав, что звук этого голоса ему приятен.
- Педро, освободи проход для сержанта, пожалуйста.
Кучер подчинился мгновенно и даже распахнул дверцу кареты.
- Сержант, я вас слушаю.
- Меня зовут Деметрио Лопес Гарсия, и я временно исполняю обязанности коменданта пуэбло де Лос-Анджелес. Моя задача - проверка документов и багажа всех новоприбывших, - его голос внезапно сорвался на крик, заставив Диего вновь сосредоточиться на происходящем у ворот гарнизона.
- Я - София дель Кастильо, - прозвучал голос из кареты, словно серебряный колокольчик в ночной тиши. – Не беспокойтесь, без моего приказа он пальцем не тронет.
Диего удивленно вскинул брови. Кто "он"? Но тут из-за кареты вырвался вихрь тьмы — огромный черный пес. Промелькнув тенью по площади, он застыл у колодца, обернувшись к Диего. В сердце де ла Веги закрался холодок. Он был безоружен перед этой мощью, готовой, казалось, разорвать его в клочья.
Пес, словно сгусток ночи, крадучись приближался. Торчащие треугольные уши настороженно ловили каждый звук, карие, миндалевидные глаза впились в Диего, пытаясь разгадать его намерения. Остановившись в шаге от двуколки, он наклонил голову, задумчиво изучая незнакомца. Неожиданно, нарушив напряженное молчание, пес ткнулся влажным носом в руку де ла Веги. От неожиданности тот машинально провел ладонью по гладкой, вытянутой морде и легонько потрепал за ухом. Тихий, довольный рык вырвался из груди пса, и он уселся у ног Диего, словно обретя своего давнего друга.