- Иди к ней, - тихо скомандовал Зорро, и пес, словно стрела, сорвался с места.
- А вот и он! – спустя пару секунд услышал он и увидел, как Серхио треплет пса по голове. – Где ты пропадал? Он всегда у тебя гуляет, где ему вздумается? – спросил он у девушки.
София устремила взгляд на темный куст бузины. Зорро, словно тень, метнулся вниз, сердце бешено заколотилось – показалось, ее взгляд пронзил ночную мглу и настиг его. Он отступил в сторону, растворяясь в тени. Снова выпрямился, но она все еще смотрела туда, где он только что стоял. Тогда, решительно выпрямившись, он вернулся к Торнадо.
Перед выездом на Эль Камино Реаль он прождал Софию всего пять минут. Услышав стук копыт, он пригнулся к шее вороного жеребца и, когда Фантом пронесся мимо, оставив за собой лишь эхо, вырвался на дорогу.
С первыми проблесками утренней зари Зорро пришлось еще сильнее отстать, а затем и вовсе свернуть в сторону пещеры.
Глава 13.
Два дня подряд Диего упорно пытался отыскать местоположение лагеря Переса. Он не стал разговаривать с вакеро дона Альфредо, чтобы не привлекать ненужное внимание, и лишь разъезжал верхом, стараясь придать своим поискам вид неспешной прогулки.
Но увы, все его усилия оказались напрасными. Редкие встречи со случайными путниками не давали никакой уверенности, что это те самые люди. В округе он знал почти всех работников соседних гасиенд, многие лица мелькали в пуэбло. Но гасиенда Кальдон располагалась на противоположной стороне, что делало его задачу почти невыполнимой.
Поэтому в полдень третьего дня он блаженствовал, потягивая горячий шоколад на кухне, где вовсю кипела работа. Воздух звенел от оживленных голосов и наполнялся ароматами специй и свежих овощей. Глаза Диего с любопытством следили за тем, как Кресенсия и юная Буэна, словно опытные полководцы на поле брани, слаженно и ловко колдовали над обедом. Он видел, как их руки, проворные и умелые, смешивали ингредиенты, как они обменивались короткими репликами и лучезарными улыбками.
Для Диего это было нечто большее, чем просто приготовление еды. В этот момент он ощущал себя частью чего-то теплого, живого и уютного, чего ему так отчаянно не хватало после смерти матери. Каждый жест, каждое слово казалось ему откровением, прикосновением к чему-то подлинному и вечному.
Диего часто уносился мыслями далеко за пределы реальности. Он любил наблюдать за жизнью вокруг, за ее непритязательной и трогательной красотой, находя в простых вещах глубокий смысл и умиротворение.
Каждая улыбка, расцветавшая на женских лицах, каждый серебристый перелив смеха отзывались теплом в его сердце. И каждый раз, когда в его воображении возникал образ мечты – женщины, способной согреть его жизнь, наполнить ее уютом и смыслом, он понимал, что это и есть его истинное, сокровенное желание. Он грезил о родственной душе, о человеке, понимающем его без слов, о тихой гавани, где можно укрыться от бурь. Эта мечта жила в нем долгие годы, согревая сердце слабым, но неугасающим пламенем надежды. Встречались разные люди, мелькали лица, но никто не мог заполнить зияющую пустоту. А потом появилась София.
Его сердце зачастило, словно пойманная в клетку птица, мысли об этой девушке стали навязчивым мотивом. С первой встречи, как вспышка молнии в ночи, пронзило сознание: София – особенная. Она – воплощение той самой мечты. Но позапрошлой ночью хрупкий мир Диего рухнул в одночасье. Воспоминание, словно осколок стекла, впилось в память: София в объятиях незнакомца. Кулаки непроизвольно сжались, и он вновь и вновь пытался постичь смысл увиденного. Кто этот Серхио? Что их связывает?
Неужели в его жизни все должно быть так сложно? Неужели он обречен преодолевать невидимые стены и колючие заросли препятствий? Неужели ему не суждено просто найти ту, которая наполнит его мир светом и счастьем?
- Диего! Диего! - настойчивый голос дона Алехандро вывел его из задумчивости.
Диего отставил в сторону чашку в сторону и, кивнув женщинам, направился к выходу. В дверях кухни столкнулся с отцом. Дон Алехандро бросил быстрый взгляд внутрь, словно оценивая обстановку, и, решив, что кухня – неподходящее место для серьезного разговора, развернулся, жестом указав в сторону библиотеки. Диего молча повторил его жест и последовал за отцом.
Библиотека всегда была мужским уголком в доме. Массивный стол отца, за которым тот работал с документами, книжный шкаф с произведениями разных жанров, камин, который зажигался в холодные зимние дни, скамья, где в детстве любил, поджав ноги, сидеть сам Диего, наблюдая за отцом.