Диего закрыл дверь, и его взгляд встретился с мечущимся взглядом отца. Дон Алехандро, словно загнанный зверь, нервно вышагивал по комнате.
- Отец? – осторожно спросил Диего, приближаясь к столу и облокачиваясь на него.
Дон Алехандро замер и вперил в сына пронзительный взгляд.
- Скажи мне, чем ты занимался все эти дни?
Диего вопросительно вскинул брови, не понимая, к чему клонит отец, и молчаливо предложил ему продолжить.
- Я полагал, тебе симпатична сеньорита дель Кастильо, - сухо заметил дон Алехандро.
Диего кивнул в знак согласия.
- Так почему же ты потратил эти два дня впустую? – отец остановился перед ним, прожигая взглядом
- Впустую? – удивился Диего. – Я искал…
- Да, да, знаю, - оборвал его дон Алехандро, отворачиваясь, и угрюмое сознание собственной неправоты омрачило его взгляд. – Но пока нет никакой информации от Бернардо, ты мог бы…
- Да, мог бы, - согласился Диего, в голосе которого сквозила тень сомнения. – Но прежде я хотел узнать больше о Пересе. Понять, с чем мне придется столкнуться, когда снова встречусь с сеньоритой дель Кастильо.
Отцу едва верил своим ушам. Диего устало вздохнул и бессильно махнул рукой.
- Видишь ли, у сеньориты появилась странная привычка - ночные прогулки на Фантоме.
- И что с того? - дон Алехандро вскинул брови, пытаясь скрыть растущее беспокойство.
- Зорро выяснил, что она связана с неким Серхио, человеком Переса, - сухо добавил Диего.
Дон Алехандро, словно подкошенный, опустился в кресло.
- София? – прошептал он, словно боясь произнести это имя вслух.
- Да, София, - подтвердил Диего, не отрывая взгляда от отца. В душе его боролись сомнения, он отчаянно искал оправдания, жаждал верить в ее невинность. Воспоминание о том, как Серхио обнимает ее, жгло сердце. Поэтому он решил сначала выследить людей Переса и лишь потом выяснить, что связывает Софию с этой грязной историей.
- Тогда тебе тем более необходимо как можно чаще встречаться с ней, - вдруг заявил дон Алехандро.
- Думаешь? – Диего вопросительно взглянул на отца, в его глазах мелькнула искра надежды.
- Безусловно, - дон Алехандро воодушевленно подался вперед, чувствуя, что нащупал выход из тупика. – Диего, никто не властен над каждым своим словом, над каждым движением души, - он многозначительно махнул рукой в сторону приподнятой брови сына. – Даже ты.
- Не согласен, отец, - упрямо возразил Диего.
- Но я же понял, что Зорро – это ты.
- Ты – мой отец, - мягко заметил Диего, - ты знаешь меня с рождения. Ты просто…
Дон Алехандро покачал головой, в глазах плескалось понимание:
- Ты ищешь предлог, чтобы избежать встречи с Софией?
- Я не хочу снова собирать себя по частям, - отрезал Диего, и его голос прозвучал резко, как удар хлыста. Он оттолкнулся от стола, сделал несколько шагов и, словно пригвожденный, застыл у стены. Несколько томительных минут он боролся с собой, прежде чем, повернувшись, опустился на скамью. – Я не переживу этого снова, отец. Забывать одну, потом другую… - он поднял взгляд на родителя, полный неприкрытой боли. – Как тебе удалось сразу найти ту единственную?
- Все проще, Диего, - с грустной улыбкой ответил дон Алехандро. – Твоя мать была прекрасной женщиной. Я до сих пор люблю ее и буду верен ей до конца жизни, но есть одно принципиальное «но», сынок.
- Какое же?
- Я – не Зорро.
Диего молча смотрел на отца, а затем взгляд его потух и устремился в пустоту за окном.
- Это не помогает, отец, - прошептал он, и в голосе его звучала безнадежность.
- Верю, - дон Алехандро кивнул с сочувствием. – Но попытаться все же стоит…
В библиотеке повисла тишина, густая и давящая. Диего откинулся на спинку скамьи, веки сомкнулись, скрывая бурю, бушевавшую в его душе.
Дон Алехандро чувствовал, как напряжение сковало тело сына, словно тугая пружина, готовясь вырваться на свободу. Однажды он уже удержал Диего от опрометчивого шага, но тень сомнения все еще омрачала его душу. Тогда он утешал себя мыслью, что Анна Мария Вердуго любила именно Зорро, легенду в маске. Не стала бы ли жертва сына напрасной, если, узнав в герое Диего, она разочаровалась бы? Разоблачение Зорро стало бы непоправимой катастрофой, навсегда разрушив тайну.
София дель Кастильо являла собой полную противоположность Анне Марии. С момента ее приезда несколько дней назад, дон Алехандро заметил, с каким трепетным вниманием София ловит каждое слово, каждый жест Диего. Именно о нем они говорили в ожидании его сына. Дон Алехандро живо представил себе, как София искренне смеялась над забавными историями из детства Диего. Ее милая, естественная улыбка, непринужденность в каждом движении и слове пробудили в нем надежду: возможно, именно она – та, кого так долго ждал его сын.