- Какая прекрасная идея! - София с надеждой повернулась к компаньонке, которая уже собиралась возразить, но не смогла устоять перед умоляющим взглядом девушки. – Пожалуйста, няня, поедем.
- Ты уверена? – с сомнением поинтересовалась Анна, внимательно изучая свою воспитанницу.
- Пожалуйста…
Диего едва сдержал улыбку, наблюдая за этой сценой.
- Хорошо, Соня, - наконец, сказала Анна, вставая и обращаясь к гостю. - Дон Диего, если вас не затруднит, присмотрите за этим РЕБЕНКОМ, чтобы ничего не случилось в мое отсутствие.
Диего великодушно махнул рукой, не в силах сдержать улыбку, увидев обиженное выражение на лице Софии. Анна фыркнула в ответ и, покидая гостиную, услышала звонкий смех Софии, который гармонично сплетался с низким тембром голоса Диего. «Ну, право же, дети! Господи, пошли им больше поводов для смеха, чем для слез!»
Глава 15.
Поездка в коляске, хоть и была неудобной, но Софии казалась самой интересной и увлекательной. Полулежа на глубоком заднем сиденье, окруженная заботливо принесенными Педро подушками, она чувствовала себя словно на облаке. Рядом, с достоинством переносила стесненные обстоятельства Анна, едва умещаясь на остатке места.
Но София ничего не замечала вокруг: ни дивных пейзажей, мелькавших в окне, ни знойного солнца, палившего нещадно. Она вся была поглощена счастьем, и источником этого счастья был он.
«Диего де ла Вега», – ликовало сердце, а взгляд не мог оторваться от его широкой спины, от сильных рук, уверенно управлявших лошадьми. Сидя на переднем сиденье, Диего казался воплощением силы и грации.
Она уже не хотела вспоминать, что пережила за эти два дня, которые прошли с момента их поцелуя. В первый день, когда Диего не появился, София ощутила леденящую смесь страха и разочарования. В голове роились мрачные мысли, и каждый раз, когда она вспоминала их поцелуй, сердце болезненно сжималось.
Два долгих дня она бродила по дому, словно тень, прислушиваясь к каждому шороху за стенами гасиенды. Ей казалось, что каждый звук может быть его шагами, каждое мимолетное мерцание света – его силуэтом на горизонте. София боялась признаться себе в горькой правде: не создала ли она его сама? Не придумала ли прекрасного и смелого кабальеро, не влюбилась ли в призрачный образ, а теперь – и в его мнимую любовь к ней?
И вот, когда отчаяние готово было сомкнуть свои ледяные объятия, шепнув о призрачности всего, София сквозь пелену дремы уловила его голос. Живой, трепетный, он ворвался в ее сознание, заставив сердце встрепенуться в бешеном ритме, словно боясь пропустить хоть единый звук.
А затем – видение: он, стремительный и властный, пересекает комнату и, словно в священном ритуале, касается поцелуем ее протянутой руки. Мир замер. Страх и разочарование рассыпались в прах, уступив место всепоглощающей реальности: он здесь, рядом.
Улыбка тронула ее губы, и взгляд вновь скользнул по его спине. Никогда прежде ей не выпадало счастье так беспрепятственно, так пристально изучать его, и каждая деталь этой фигуры отзывалась в ней восторгом, граничащим с благоговением.
Спина Диего – прямая, несокрушимая, словно высеченная из камня. Солнечные лучи играли на ней, вырисовывая рельеф мускулов, окутывая теплом и светом. В мужественном и грациозном силуэте читалась сила дикого зверя, усмиренная благородством духа. Каждое движение, каждое едва заметное напряжение мышц – словно завораживающий танец, исполненный внутренней страсти.
София не могла оторвать взгляд. Она видела в этой спине не только безупречную красоту, но и отпечаток его силы воли, его непоколебимой решимости, его искренней души. Эта спина – символ его характера, его стержень, его несгибаемость перед ударами судьбы.
Каждая линия, каждый изгиб – неповторимы, уникальны, словно бесценное полотно, которое можно рассматривать бесконечно, каждый раз открывая для себя новые грани. Она готова была утонуть в созерцании, погрузиться в неизведанный мир его тайн и загадок.
И в этот момент, сидя на заднем сиденье кареты, она ощутила, как крепнет в ней уверенность: она никогда не перестанет восхищаться этой спиной, этой фигурой, этим человеком, который казался ей воплощением совершенства, сошедшим со страниц старинных легенд.
Коляска, замедлив ход, плавно замерла, и только тогда София оторвалась от тягостных дум, заметив окружающую ее природу.
Измученная зноем, она словно шагнула в другой мир. Перед ней раскинулось озеро, словно осколок небесной лазури, искрящийся под солнцем, манящий в бездонную прохладу.