Дон Алехандро лишь приподнял бровь – единственное движение, промелькнувшее на его непроницаемым лице.
- Мои скакуны – не просто животные, сеньор. Это члены моей семьи, воплощение моего труда и страсти. Я редко расстаюсь с ними, и лишь особые обстоятельства могут заставить меня пересмотреть свое решение.
Он сделал паузу, словно обдумывая свои слова.
- Лучшие из лучших ждут вас в наших конюшнях. Прошу за мной.
Они прошли сквозь дом на задний двор к конюшням, расположенным неподалеку. По мере приближения до Софии доносился приглушенный топот копыт и тихое ржание. В воздухе витал густой, насыщенный аромат свежего сена и конского пота.
Дон Алехандро вел их вдоль рядов стойл, демонстрируя великолепных жеребцов и кобыл. София старалась проявлять интерес, но ее мысли были заняты странным поведением слуг и гнетущей атмосферой, царившей в гасиенде. Серхио, казалось, был полностью поглощен выбором лошади. Он задавал хозяину множество вопросов о родословной и характере животных.
Дон Алехандро охотно отвечал, с явной гордостью рассказывая о каждом скакуне. Он знал их родословную до мельчайших деталей, помнил все их особенности и причуды. София отметила, с какой нежностью он поглаживал их по шее, как внимательно всматривался в их глаза. Стало очевидно, что для него это не просто бизнес, а нечто гораздо большее.
В конюшне было чисто и просторно. Каждая лошадь стояла в отдельном стойле, устланном свежим сеном. Стены были выбелены, а свет проникал сквозь широкие окна, создавая ощущение уюта и спокойствия. София обратила внимание на то, как тщательно ухожены животные: их шерсть лоснилась, копыта были аккуратно подкованы, а гривы и хвосты расчесаны.
Серхио остановился возле изящной гнедой кобылы с блестящей шерстью и мускулистым телом. Он долго изучал ее, задавая дону Алехандро все новые и новые вопросы. Хозяин гасиенды терпеливо отвечал, не упуская ни одной детали. Наконец, Серхио, казалось, принял решение.
- Дон Алехандро, я думаю, это именно то, что мне нужно, - сказал он, указывая на гнедую. – Какова будет ее цена?
Гасиендадо не успел и слова вымолвить, как внезапно за их спинами раздался слегка хриплый, но стальной мужской голос:
- Принцесса – лучшая кобыла моего отца. Она не продается.
София изумленно застыла, глядя на говорившего. Голос, несомненно, принадлежал Диего, но перед ней словно стоял совершенно иной человек. Спина неестественно прямая, взгляд – острый и непроницаемый, обе руки мертвой хваткой сжимали набалдашник черной трости, украшенной тончайшим орнаментом.
София невольно поежилась. В этом Диего не было и следа того мягкого молодого человека, которого она знала. Здесь чувствовалась сталь, уверенность, власть. Даже дон Алехандро, казалось, на мгновение растерялся, прежде чем вернуть себе самообладание.
- Диего, сын мой, - произнес он, стараясь сохранить непринужденный тон, - дон Серхио просто интересовался ценой. Принцесса действительно бесценна, как ты и сказал.
Серхио, однако, не выглядел смущенным. Он обернулся к Диего и, слегка склонив голову, произнес:
- Мне очень жаль, что я побеспокоил вас, дон Диего. Но должен признаться, что Принцесса действительно произвела на меня сильное впечатление.
Диего медленно перевел взгляд с Серхио на своего отца. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на упрек, но тут же исчезло, сменившись непроницаемым выражением. Он слегка кивнул Серхио в знак признания.
- Дон Серхио, я понимаю ваше восхищение Принцессой, - произнес Диего ровным голосом. - Она действительно обладает исключительными качествами. Мой отец был бы рад предложить вам другую лошадь из нашего табуна. У нас есть достойные экземпляры.
Дон Алехандро с облегчением выдохнул. Он был рад, что Диего проявил благоразумие и не стал развивать конфликт.
София продолжала наблюдать за Диего, пораженная произошедшей в нем переменой. Неужели это был тот самый обходительный молодой человек, который возил ее на озеро? Она чувствовала, что за этой стальной маской скрывается нечто большее, что-то, о чем она даже не подозревала. Ее сердце наполнилось странным беспокойством. Она понимала, что перед ней стоит уже не тот Диего, которого она знала, а человек, способный на решительные действия и твердые решения.