Серхио, безмолвно приняв предложение кивком, вновь обратился к лошадям. Дон Алехандро, не теряя ни мгновения, последовал за ним, и вскоре их голоса слились в обсуждении достоинств следующего коня.
София, не отрываясь, смотрела на Диего, ей почудилось, словно он на мгновение ускользнул в другой мир.
- Диего, - позвала она тихо, надеясь, что ее голос, подобно легкому прикосновению, вернет тепло в его взгляд. Но когда он наконец сфокусировал на ней свои карие глаза, в них по-прежнему плескалась ледяная отчужденность.
- Вы что-то хотели сказать, София? - спросил он, и его голос прозвучал ровно, без намека на прежнюю нежность. Его слова были вежливыми, но в них не было души. София почувствовала, как по коже пробегает холодок.
Она попыталась подобрать слова, чтобы выразить свое недоумение, свою тревогу, но слова застревали в горле. Ей казалось, что она стоит на краю пропасти, глядя в бездну, и боится сделать шаг.
- Нет, ничего, - прошептала она, опустив взгляд. Ей не хватило смелости заглянуть в эти холодные, чужие глаза.
Диего слегка кивнул и отвернулся, продолжая наблюдать за Серхио и доном Алехандро. София опустила голову, чувствуя себя потерянной и одинокой в этой чужой и внезапно враждебной обстановке. Солнце продолжало светить, птицы пели, но для нее все вокруг померкло. В душе поселилась тяжелая, гнетущая тревога. Что произошло? И что ей теперь делать?
София ощутила, как ее мир, который она смогла создать за эти несколько дней, рассыпается на мелкие осколки. Прежний Диего, с его шутками и вниманием, казался теперь лишь призраком, воспоминанием, не имеющим ничего общего с этим человеком, стоящим в нескольких шагах от нее. Она чувствовала себя преданной, хотя и понимала, что никто ей ничего не обещал. Но как же та близость, то взаимопонимание, которое возникло между ними за короткое время? Неужели все это было лишь иллюзией, игрой света и тени?
Она понимала, что должна что-то предпринять, как-то прояснить ситуацию. Но что она могла сделать? Спросить Диего напрямую? После его ледяного тона она боялась даже представить, какой будет его реакция.
Взор ее беспокойно скользил по окрестностям в тщетной надежде ухватиться за что-то родное, утешительное. У входа в дом, словно тень, застыл Бернардо, его лицо исказилось тревогой за молодого хозяина. И София снова обратила свой взгляд к Диего.
Маска непроницаемости застыла на его лице, холодные, как лед, глаза смотрели вдаль, спина – прямая и непоколебимая, словно выточенная из камня. В руках он сжимал набалдашник трости, а левая ладонь была туго перевязана, словно храня какую-то тайну.
Ее взгляд зацепился за эту повязку. София собрала остатки мужества и, преодолевая нерешительность, приблизилась к Диего. Она остановилась в нескольких шагах от него, стараясь уловить хоть какой-то намек на прежнего Диего в его позе, в выражении лица. Тишина давила, лишь щебет птиц нарушал ее. Она отважилась разорвать этот удушающий вакуум.
- Диего, - тихо произнесла она, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно и уверенно, несмотря на бушующее внутри волнение. – Что случилось? Вы ранены?
Он медленно повернулся к ней, и в его глазах она не увидела ничего, кроме холодной отстраненности. Он смотрел на нее так, словно видел впервые, словно она была лишь случайным прохожим, не имеющим к нему никакого отношения. Внутри нее что-то оборвалось. Все надежды, все робкие мечты рассыпались в прах.
Диего чуть перехватил трость, словно выверяя точку опоры, ища более надежное сцепление с землей. Бернардо невольно подался вперед, но замер, увидев, как он вновь расправил плечи.
- Нет, сеньорита, я не ранен, - проговорил он, разглядывая свою левую ладонь, словно лишь сейчас заметил повязку. – Я… убит.
София почувствовала, как кровь отливает от лица. Слово «убит» повисло в воздухе, зловещим эхом отдаваясь в ее голове. Она не понимала, что он имеет в виду. Убит? Кем? За что? Но, глядя в его ледяные глаза, она поняла, что спрашивать бесполезно. Он не ответит. Он отгородился от нее непроницаемой стеной, и пробиться сквозь эту стену было невозможно.
Она отступила на шаг, затем еще на один. Ей хотелось убежать, спрятаться, забыть обо всем, что произошло за эти дни. Но она понимала, что бегство ничего не решит. Она должна узнать правду. Она должна понять, что произошло с Диего, что заставило его так измениться.
- Хорошо, - произнесла она, стараясь сохранить спокойствие в голосе. - Если вы не хотите говорить, я не буду настаивать. Но я должна знать, что происходит. Я не могу просто уйти, не понимая ничего.
Диего молча смотрел на нее. Затем его взор скользнул за ее спину, и он произнес ровным, как отшлифованный камень, голосом: