София поднялась из-за стола, и Бернардо услужливо отодвинул ее тяжелый стул. Она хотела было наградить его благодарным кивком, но обернувшись, заметила, как мозо протягивает трость Диего. Она замерла, наблюдая, как тот с трудом встает, пытаясь понять, по какой причине – из-за ноющей раны, мучившей его весь день, или из-за большого количества выпитого вина.
София неспешно двинулась к выходу, следуя за доном Алехандро и Серхио, но, не дойдя до двери, резко обернулась и едва не потеряла равновесие, столкнувшись с шедшим по пятам Диего. Будто во сне она ощутила, как с оглушительным стуком падает трость. В то же мгновение сильные, властные руки, словно стальные обручи, стиснули ее предплечья, прервав неминуемое падение. И лишь краем сознания она уловила мелькнувшую тень Бернардо, захлопывающего за собой дверь, словно отрезая их от всего мира.
София вскинула голову, и ее взгляд встретился с темными, пронзительными глазами Диего. В них, как в глубоком колодце, отражался слабый свет канделябров, и София не могла понять, что там, на дне этого колодца, скрывается. Ярость? Насмешка? Или что-то более опасное? Его хватка была болезненной, но София не проронила ни звука. Она ощущала жар, исходящий от его рук, чувствовала, как под тонкой тканью платья вздрагивает ее кожа.
- Соня… - прошептал Диего, и его голос был хриплым и низким.
София затаила дыхание. Это был первый раз, когда он так назвал ее, и имя прозвучало, как признание, как что-то сокровенное, вырвавшееся из глубин его души. Она вдруг осознала, что все вокруг исчезло, остался лишь он – Диего, его обжигающий взгляд и сильные руки, держащие ее. Мир сузился до размеров этой комнаты, до этих мгновений, наполненных напряжением и невысказанными желаниями.
Неожиданно его лицо приблизилось, и София почувствовала его дыхание на своей коже. Запах вина, табака и чего-то неуловимо мужского опьянял и заставлял ее сердце бешено колотиться. Она закрыла глаза, отдаваясь на волю инстинкту, который овладел ею безраздельно.
Его губы коснулись ее губ, вначале робко и неуверенно, словно пробуя, исследуя. Затем поцелуй стал настойчивее, требовательнее, заставляя ее откликнуться, раскрыться навстречу этой внезапной и всепоглощающей страсти. Это был не нежный, романтичный поцелуй, а поцелуй отчаяния, поцелуй, в котором смешались боль, гнев и неутолимая жажда.
Ее губы приоткрылись в ответ на его напористость, и она почувствовала, как язык Диего проникает в ее рот, обжигая и лишая воли. София не сопротивлялась, утопая в этом безумном вихре ощущений. Ее руки, до этого неподвижно висевшие вдоль тела, медленно поднялись и обвили его шею, пальцы запутались в его волосах. Она прижалась к нему всем телом, ощущая каждый изгиб его сильной фигуры.
Мир вокруг перестал существовать. Были только они двое, объятые пламенем страсти. Воздух казался густым и обжигающим, каждый вдох отзывался дрожью в теле. Поцелуй становился все более требовательным, вытягивая из них последние остатки самоконтроля. Диего углубил его, словно пытаясь вырвать из нее все тайны и сомнения, вложить в этот момент всю свою боль и тоску.
Внезапно характер поцелуя изменился, он стал более нежным, словно Диего пытался запомнить каждый миллиметр ее губ, каждый вздох. София почувствовала, как его хватка ослабевает, и он медленно отстраняется. В его глазах, потемневших от желания, плескалась грусть и какая-то тихая обреченность, и тогда она поняла, что он таким образом с ней прощается.
Он не произнес ни слова, лишь провел большим пальцем по ее щеке, словно стирая невидимые слезы. В этом жесте было столько нежности и сожаления, что Софии стало больно. Она хотела что-то сказать, остановить его, но слова застряли в горле, превратившись в немой крик.
Диего развернулся и направился к двери, его спина казалась напряженной и непоколебимой. София смотрела, как он уходит, и чувствовала, как в ее душе разрастается ледяная пустота. Каждая секунда тянулась словно вечность, и она понимала, что сейчас решается ее судьба.
Он достиг двери, остановился на мгновение, словно собираясь с духом, и обернулся. Их взгляды встретились. В его глазах отражалась вся боль мира, вся невысказанная любовь и отчаяние. Беззвучно прошептав ее имя, он вышел, оставив ее одну в тишине, оглушенную внезапно наступившей пустотой.
Она не помнила, как добралась домой, но когда очутилась в спасительной тишине своей комнаты, то сползла по стене на пол, обхватив себя руками, пытаясь хоть немного согреться в этой внезапно наступившей ледяной пустоте. Она коснулась пальцами своих губ, все еще горящих от его прикосновения, и слезы, словно прорвав плотину, хлынули из ее глаз. Мир рухнул, оставив после себя лишь осколки разбитых надежд и невысказанных слов.