Диего открыл футляр. Блеск стали, пусть и не такой яркий, как у пропавшей шпаги, все же заставил его сердце биться быстрее. Он взял меч в руки, и знакомый вес отозвался теплом в ладони. Это не был клинок Зорро, но это был его клинок. Инструмент, с которым он оттачивал свои навыки, с которым постигал искусство боя.
В этот момент потайная дверь открылась, пропуская Бернардо. В руках слуги были ножны со шпагой Зорро. На его лице играла робкая улыбка. Он протянул оружие Диего, и в его глазах читалось искреннее извинение и безграничная вера.
Диего принял шпагу. Тяжесть клинка, знакомая хватка, отклик стали. Он посмотрел в глаза Бернардо, и все слова стали излишни. Легкий хлопок по плечу мозо – безмолвная благодарность за верность. Застегнув ремень, Диего плавно вложил шпагу в ножны.
Они вернулись в тайную комнату, где Бернардо с привычной заботой помог ему завязать бандану и маску, скрывающие лицо. Руки скользнули в прорези черного плаща, шнуры затянулись на шее.
Они не обмолвились ни словом с тех пор, как вернулись из пуэбло. Диего был благодарен Бернардо за то, что тот без лишних вопросов принял его решение – этой ночью он должен проследить за Софией. Записка, переданная ей мальчиком-курьером, могла означать лишь одно: Серхио уже вернулся в лагерь и в очередной раз вызывал сестру на разговор.
Зорро покачал головой, в который раз ощущая, как гнев и беспокойство сплетаются в тугой узел в груди. Снова она, словно мотылек на пламя, полетит в ночную тьму, навстречу брату. И кому, как не ему, Зорро, суждено стать ее невидимой тенью, безмолвным стражем, оберегающим от любой беды, притаившейся в ночи.
Диего с горечью покачал головой. Кто там клялся, что вырвет ее из сердца? Наивный глупец.
Тайный ход, знакомый до последнего скрипа половиц, вывел его в конюшню. Ночной воздух, пропитанный ароматом сена и конского пота, немного остудил пыл. Торнадо повел ушами, чутко прислушиваясь к каждому шороху, и ткнулся мягкой мордой в его плечо. Зорро потрепал его по шее, чувствуя, как уходит напряжение. Легким прыжком он взлетел в седло, и конь, словно почувствовав его настроение, рванул с места, вынося своего всадника в ночь.
Луна, выглядывающая из-за туч, бросала причудливые тени, словно сама природа затаила дыхание, наблюдая за его ночным бегом. Он знал маршрут до гасиенды дель Кастильо, как свои пять пальцев.
Мягко ступая копытами по земле, Торнадо подвез Зорро к месту в ограде, где можно было попасть во внутренний двор. Зорро, словно тень, вскользнул на спину жеребца и, одним ловким движением перемахнув через забор, бесшумно спрыгнул на землю. Приблизившись к стойлу, где, как он помнил, должен был стоять Фантом, он обнаружил лишь зияющую пустоту. Опоздал! С тем же проворством он вернулся обратно, взлетел в седло вороного коня и, ударив по бокам, пустил его в галоп.
Согласно его вычислениям, до полуночи оставалось еще время, и потому исчезновение Софии из гасиенды повергло его в искреннее изумление. Он безжалостно гнал Торнадо, срезая путь то крутым спуском с холма, то изнурительным подъемом на следующий. Наконец, на Эль Камино Реаль он различил ее силуэт, но София ехала медленно, с трудом сдерживая Фантома, отчаянно рвавшегося вперед.
Ее странное поведение зародило в нем подозрение: а не западня ли это? Но лунный свет, заливающий окрестности, рассеял сомнения. Он даже упрекнул себя за то, что наделил девушку демоническими чертами, представив коварной ведьмой, стремящейся к его погибели. Проследив за ней до поворота, он вновь пришпорил Торнадо и в следующий раз возник на холме прямо перед ней. София не могла его не заметить. Она резко осадила Фантома, не отрывая взгляда от всадника, словно завороженная.
Зорро снова поразился ее грациозности, умению управлять таким мощным жеребцом как Фантом, и подумал, что она воплощает собой саму дикую красоту этой земли. Лунный свет играл в ее распущенных золотистых волосах, обрамлявших лицо, и делал ее силуэт еще более притягательным. Несмотря на острую боль, пронзающую его при каждом взгляде на нее, сердце, словно безумная птица, билось в груди все быстрее и отчаяннее.
Зорро невольно стиснул бока Торнадо, и конь, истолковав это как приказ, взвился на дыбы. Крик его торжествующего ржания разорвал тишину, и в следующее мгновение он, словно вихрь, сорвался с места, унося всадника прочь. Оглянувшись, Зорро заметил, что София, с развевающимися волосами, отчаянно пытается догнать его.