Жар погони захлестнул его. Зорро чувствовал, как ветер свистит в ушах, как Торнадо несет его вперед, словно стрела, выпущенная из лука. Он знал, что София близко, слышал приглушенный топот копыт Фантома, эхом отдающийся в ночной тишине. Он не мог оторвать от нее взгляда, даже убегая. В этой дикой гонке, в этом лунном свете она казалась ему еще более прекрасной и недостижимой.
Он резко свернул в узкое ущелье, надеясь оторваться. Торнадо легко преодолевал каменистую почву, но Зорро понимал, что это лишь временная передышка. София не сдастся так просто. Он видел упорство в ее глазах, когда обернулся в последний раз. Упорство, которое пугало и завораживало одновременно.
Выбравшись из ущелья, он оказался на просторной поляне, залитой лунным светом. Здесь негде было спрятаться. Он остановил Торнадо, давая ему перевести дух. Он знал, что София скоро появится. И он был готов. Готов встретиться с ней лицом к лицу, готов узнать правду, какой бы она ни была.
Фантом вылетел на поляну, словно тень, преследующая лунный свет. София спешилась, ее лицо было искажено тревогой.
- Сеньор Зорро! - ее голос, прозвучавший в тишине, был полон отчаяния.
Он спрыгнул с Торнадо, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Но под маской оставался непоколебимым.
- Зачем вы преследуете меня, сеньорита? - спросил он, его голос был низким и ровным, скрывая бурю, бушевавшую внутри. - Что вам нужно от Зорро?
- Мне нужна защита, сеньор Зорро, - едва отдышавшись, быстро произнесла она.
Его сердце замерло на мгновение. Защита от кого? Неужели его подозрения оказались напрасными? Неужели эта прекрасная девушка действительно нуждается в его помощи? Он старался не поддаться призрачной надежде, но тревога в ее голосе, отчаяние в глазах заставляли его верить ей.
- Защита от кого, сеньорита? – повторил он, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица за маской. – От чего вам нужна защита?
София приблизилась к нему, ее взгляд был полон мольбы. Лунный свет играл на ее лице, подчеркивая каждую черточку, каждую морщинку тревоги. Она казалась такой хрупкой, такой беззащитной в этом диком и опасном мире.
- Мой отец… – она запнулась, словно слова застревали у нее в горле. – Мой отец хочет убить вас, сеньор Зорро.
Глава 26.
София стояла всего лишь в шаге от Зорро, ощущая на себе всю мощь его потемневшего взгляда. В лунном свете его маска казалась еще более зловещей, скрывая истинные намерения. Она чувствовала, как ее сердце бешено колотится в груди, словно пойманная в клетку птица.
- Убить? – переспросил он. – Почему? Я что-то сделал вашему отцу, сеньорита?
София качнула головой, и пряди золотых волос, словно шелк, заструились в ночной прохладе. В глазах, полных горечи, застыли слезы, и она отвернулась, пряча мимолетную слабость. Глубокий вдох, тыльная сторона ладони коснулась влажных щек, и, собравшись с духом, она выпалила, боясь передумать:
- Он был сторонником Орла.
Она замерла, ожидая хоть какой-то реакции, но Зорро, казалось, решил не облегчать ее исповедь, храня ледяное молчание.
- Вы отняли будущее у моего отца, у моего брата и у меня, сеньор Зорро.
- Какое будущее, сеньорита? – он небрежно переступил с ноги на ногу, скрестив руки на груди.
- Как какое? – ее руки взметнулись в отчаянном жесте. – Орел обещал моему отцу губернаторство.
Разбойник подавился смешком, и слабая, торжествующая улыбка тронула губы Софии.
- Что ж, признаться, мне не терпится услышать эту захватывающую историю во всех подробностях, сеньорита.
- Я рада, что смогла пробудить ваше любопытство, сеньор Зорро, - она замолчала на мгновение и, прикрыв глаза, словно ограждая себя от назойливых теней прошлого, продолжила. – Когда моего отца попытались схватить, он был тяжело ранен. Один из его верных помощников, Маркус де Марин, чудом вытащил его через черный ход, а затем взорвал таверну. Все поверили, что отец погиб под завалами.
София невольно вздрогнула, словно ледяная волна ужаса вновь окатила ее. Перед глазами возникло окровавленное лицо Андреса дель Кастильо, истерзанное тело, на котором, казалось, не осталось ни единого живого места. Она решительно потрясла головой. Нет, она не поддастся панике.
- Меня вместе с отцом переправили в Монтерей, где я жила взаперти почти год. Никаких радостей, никаких прогулок, ни одного кабальеро, чужие серенады, доносящиеся из-под окон дома напротив, предназначенные не для меня, - ее губы тронула печальная улыбка. – Ничего этого не могло быть, отец уже связал меня обещанием с человеком, которому был обязан жизнью. Но появился мой брат, Серхио, и каким-то чудом сумел смягчить сердце отца, убедить его отправить меня обратно в Сан-Франциско. С одним условием: раз в год я должна возвращаться в Монтерей.