Она подняла глаза и встретила внимательный взгляд Зорро, угадывающийся за прорезями маски.
- И вот, в мой следующий приезд Маркус де Марин появился в Монтерее верхом на белом коне, которого дерзко похитил у законных владельцев, – она глубоко вздохнула, колеблясь, стоит ли открывать Зорро имя той девушки, к которой он, вероятно, был неравнодушен. – Когда новая дама сердца моего отца увидела Фантома, она неосторожно похвасталась, что это конь самого Зорро.
Она мельком взглянула на разбойника и увидела едва заметный кивок – скорее для себя, чем для нее.
- Один из многих талантов моего брата – он никогда не проигрывает в карты. Отцу оставалось лишь немного подпоить Маркуса, чтобы тот поставил на кон коня, и Серхио, разумеется, выиграл. Ярость Маркуса не знала границ: он обозвал брата мошенником и вызвал на дуэль.
Она заметила, как Зорро в удивлении склонил голову.
- Да, оба остались живы, - подтвердила София его догадку. – Мой брат провел свою юность на улицах Мадрида. Он не владел шпагой, зато был искусен в обращении с ножом и кулачном бою. У Маркуса был выбор: дуэль с Серхио или свадьба со мной. Я отдала решение в его руки. Он выбрал дуэль. Я вернула ему кольцо, - зачем-то добавила она, чувствуя необходимость поделиться этой деталью. – Когда я в следующий раз вернулась в Монтерей, у отца уже созрел новый план.
Она вздохнула, страшась переходить к сути. Зорро стоял неподвижно, скрестив руки на груди, но в его позе чувствовалось нетерпение. Тень от шляпы скрывала его лицо, но она ощущала на себе его пристальный, пронзительный взгляд.
- Перес ошеломил меня, предложив пожить на гасиенде, доставшейся ему от отца, - она осеклась, неосознанно назвав отца тем именем, которое он присвоил себе после своей инсценированной смерти. – Он просто даровал мне свободу, мне, Анне, Фантому и двум преданным слугам, которые боготворили меня и моего брата. Я не верила своему счастью, мне казалось, что кошмар позади, что я наконец-то свободна, - непрошеные слезы заструились по щекам. – Я полюбила… Лос-Анджелес. Но вскоре я получила весточку от брата, он умолял о встрече. В первую ночь мне помешали вы, сеньор Зорро, но во вторую… Серхио узнал о плане отца, - она отвернулась от разбойника, не в силах выдержать взгляд человека, который не раз спасал ее. - Мы с Фантомом – всего лишь живая приманка, на которую должны были клюнуть вы, сеньор Зорро. Перес рассчитывал схватить вас в тот момент, когда вы попытаетесь выкрасть Фантома, но вы перехитрили его, позволив ему оставаться рядом со мной.
София обернулась и замерла, увидев его всего лишь в шаге от себя. Она сглотнула пересохший ком в горле и прошептала, едва слышно:
- Перес скоро прибудет в Лос-Анджелес, чтобы отомстить вам, сеньор Зорро. Вы победите его, я знаю. Но страшен не Перес… В своей неутолимой ярости страшен Маркус де Марин.
Зорро медленно поднял руку, облаченную в черную перчатку, и коснулся ее щеки. Легкое прикосновение обожгло кожу, словно раскаленное железо. София вздрогнула, но не отступила, глядя в его темные, как бездна, глаза. Ей нужно было сказать самое важное:
- Умоляю вас… пожалуйста, защитите от него двух самых близких мне людей, – она закрыла глаза, ощущая, как его руки в перчатках бережно, но властно обхватили ее лицо. – Моего брата Серхио… и Диего де ла Вега. Обещаете?
Яростный, страстный поцелуй обрушился на нее, лишая остатков разума. Губы Зорро были требовательными, властными, но в то же время нежными, словно боялись причинить ей боль. Вкусив ее губы, он углубил поцелуй, и София ответила, без остатка отдаваясь этому вихрю чувств. В голове помутилось, ноги стали ватными, и она ухватилась за его плечи, чтобы не упасть. Запах кожи и стали, дерева и ночи кружил голову, смешиваясь в опьяняющий коктейль.
Его руки скользнули вниз, оплетая спину, притягивая ее еще ближе, словно стремясь растворить ее в себе. Она чувствовала каждый мускул его сильного тела, жар, исходящий от него, будто от раскаленного угля. Поцелуй становился все более требовательным, его язык настойчиво проникал в ее рот, вызывая дрожь, пробегающую по всему телу. София отвечала ему с той же страстью, с той же жаждой, будто они ждали этой встречи целую вечность.