Маленькая хрупкая девочка, бесстрашно управляющая таким огромным конем, как Фантом, всю свою недолгую жизнь провела в тени отцовской воли, под его неусыпным контролем, но это не помешало ей раскрыть его план. Возможно, в ее поступке и не было заботы о судьбе самого Зорро, но как же сладко терзала сердце мысль о том, что она просила защитить Диего. Ирония судьбы, не иначе.
Торнардо фыркнул, недовольно переступая с ноги на ногу, словно разделяя настроение своего хозяина. Зорро задумчиво погладил его бархатную гриву, пытаясь унять бурю эмоций, бушевавшую внутри. Перед глазами стоял ее испуганный взгляд, полный одновременно вызова и мольбы о помощи. Он никогда не видел в ней такой силы.
Его терзала мысль, что он едва не сломал эту юную, неокрепшую душу своим эгоизмом и слепотой. Он, Зорро, борец за справедливость, сам оказался несправедливым по отношению к тому, кто нуждался в его защите больше всего. Внутри зрело чувство вины, похожее на ядовитый сок кактуса, медленно отравляющее его изнутри.
И в тот момент он не нашел ничего лучше, чем яростно поцеловать ее. Он вложил в поцелуй всю горечь осознания своей ошибки, всю нежность, от которой мечтал избавиться всю эту неделю, всю надежду на прощение. И возмездие настигло его в виде оглушительной пощечины.
Он потер левую щеку, где все еще пульсировала тупая боль. И вдруг в памяти всплыло, как она, словно испугавшись чего-то, внезапно прильнула к нему, крепко прижавшись на всем остатке пути до гасиенды. Неужели догадалась?
Зорро усмехнулся, горько и самоиронично. Он, легенда Калифорнии, повержен одним метким ударом хрупкой руки. И, что самое унизительное, он сам напросился на это. Но под слоем боли и унижения пробивался росток надежды. Ее внезапное объятие, такое крепкое, говорило о многом. Возможно, не все потеряно. Возможно, она не презирает его за ту боль, что он уже успел причинить ей.
Он представил ее лицо в тот момент – смесь замешательства и, возможно, едва уловимой симпатии. Эта девочка была настоящей загадкой, сложной и многогранной, как драгоценный камень, грани которого еще предстояло рассмотреть. Он поклялся себе, что больше никогда не позволит себе судить ее, не разобравшись в мотивах ее поступков.
Въехав в пещеру, Зорро спешился. Легонько похлопав Торнадо по крупу, он освободил его от седла. Конь благодарно фыркнул, тут же уткнувшись мордой в мешок с овсом. Зорро прошел вглубь пещеры, где в полумраке мерцал подвесной фонарь, освещая импровизированный стол. Развязав шнуры плаща, он одним движением скинул его с плеч, отстегнул ремень с ножнами и, поместив шляпу, приютившей маску, бандану и перчатки, поверх всего, оставил все это на столе. Подниматься наверх не было сил. Он устало опустился рядом со стойлом Торнадо, на душистую гору сена, и, прислонившись к прохладной стене пещеры, закрыл глаза. Мгновение – и сон сморил его.
Диего проснулся от настойчивого толчка в плечо. Веки, слипшиеся от усталости, с трудом разомкнулись, но тут же судорожно сомкнулись вновь, ослепленные наглым лучом фонаря.
- Бернардо, убери его от меня к черту! — прохрипел он, отворачиваясь.
Мозо, повинуясь, отступил, унося с собой режущий свет. Диего позволил себе медленно осмотреться, чувствуя, как возвращается зрение.
- Что за… Ах да, - память услужливо подкинула обрывки вчерашнего вечера. Он попытался приподняться, но резкая, тупая боль пронзила все тело, заставив выдохнуть сквозь зубы. – Напомни мне в следующий раз, чтобы я спал в своей кровати.
Бернардо что-то взволнованно зажестикулировал, и Диего непонимающе нахмурился.
- Помоги мне, - он протянул руку, и, приняв помощь друга, встал, а затем медленно расправил сведенные болью плечи. Каждая мышца ныла, словно не он скакал в седле всю ночь, а Торнадо плясал на его костях. – Не волнуйся, я в порядке, - проговорил он, поймав обеспокоенный взгляд Бернардо. – Ты хочешь знать, что случилось? – в ответ на вопросительный кивок. – Пойдем, расскажу по дороге.
Пока они поднимались в комнату Диего, пока тот умывался и брился, Бернардо узнал в мельчайших деталях о ночных приключениях друга. Лишь пылкий поцелуй и последующее возвращение в гасиенду дель Кастильо остались за завесой тайны.
- Прости, что тебе пришлось убирать здесь после того, как я… — Диего запнулся, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. — После того, как я все здесь перевернул. Я был неправ.
В ответ Бернардо лишь тепло улыбнулся и сделал несколько успокаивающих жестов руками.