Глава 29.
Раскаленное солнце Калифорнии плавило горизонт, превращая воздух в густую, дрожащую массу. Внутри затхлой хижины, где нещадно пахло плесенью и старым деревом, жара чувствовалась еще острее. Диего пришел в себя рывком. Голова раскалывалась, каждый удар пульса отдавался острой болью в висках. Лицо саднило, губы распухли. Он попытался пошевелиться, но руки были связаны грубой веревкой, туго врезавшейся в запястья.
Воспоминания накатывали обрывками, словно разбитое стекло. Поездка в пуэбло… прощание с Анной Марией… удар по голове… темнота… Кто? За что? В голове зияла пустота, лишь неясные образы плясали на грани сознания.
Он огляделся. Хижина была обставлена скудно: покосившийся стол, пара сломанных стульев, земляной пол, покрытый слоем пыли и мусора. Через щели в стенах пробивались полоски яркого света, вычерчивая на полу причудливые узоры. Тишина, нарушаемая лишь стрекотом цикад за окном, давила на него, словно плита.
Диего глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Нужно было действовать. Паника – худший советчик. Он начал медленно, осторожно раскачивать руками, пробуя ослабить узлы. Веревка резала кожу, но он не останавливался, упрямо двигаясь к своей цели.
Вдруг тишину разорвал скрип двери. Диего замер, стараясь сфокусировать зрение. В полумраке показалась фигура. Высокая, худая, с лицом, скрытым в тени.
- Очнулся, - голос прозвучал еле слышно, но в нем послышались знакомые нотки. Диего показалось, что он где-то уже слышал этот тембр. – Наконец-то. У нас есть пара вопросов к тебе.
Фигура приблизилась, и Диего смог разглядеть лицо. Холодные, пронзительные глаза, в которых не было ни капли сочувствия. Маркус де Марин.
- Где он? – спросил он.
Диего нахмурился. О ком он говорит?
- Где он? – угрожающе повторил Маркус, подходя еще ближе.
- Кто? – выдохнул Диего, не узнавая собственный голос, словно он принадлежал кому-то чужому.
- Не притворяйся, - прошипел Маркус, наклоняясь почти вплотную к лицу Диего. – Где Зорро?
Сердце Диего бешено заколотилось. Как Маркус узнал? Неужели, его двойная игра все-таки раскрыта, и де Марин сумел сопоставить его появление в Монтерее с дерзкими выходками Зорро?
- Я… я не знаком с ним, - просипел Диего, слова царапали горло, словно сухой песок.
- Ты думаешь, я идиот? - прорычал Маркус. Он резко выхватил из-за пояса нож и поднес его к лицу Диего. Лезвие холодно коснулось его щеки. - У меня есть способы заставить тебя говорить, де ла Вега. Где он прячется? Где его логово?
Диего молчал, стиснув зубы до боли, прожигая Маркуса взглядом, полным неприкрытой ненависти.
- Я не знаю… - повторил он, судорожно пытаясь понять: действительно ли де Марин разгадал его тайну или же просто блефует, играя на его нервах.
Маркус надавил ножом сильнее. На щеке появилась тонкая полоска крови.
Мучитель усмехнулся, увидев, как Диего дернулся от боли.
- Не хочешь по-хорошему? Будет по-плохому. Я терпелив. Очень терпелив. И у меня есть время. Ты расскажешь мне все, де ла Вега. Вопрос лишь в том, сколько боли ты готов вынести.
Он провел лезвием ножа вдоль скулы пленника, оставляя за собой тонкий красный след. Боль была острой, но Диего старался не показывать ее. Он смотрел прямо в глаза Маркуса, не отводя взгляда, полный решимости не сломаться. Зорро не сдается.
- Хорошо, – проговорил Маркус, отстраняя нож и, видимо, решив поменять тактику, – поиграем по-другому. Я уверен, София будет более разговорчивой. Она ведь тебе дорога, не так ли?
Диего почувствовал, как кровь отлила от лица. София! Он не мог допустить, чтобы она пострадала. Но сказать правду означало выдать свою тайну, подвергнуть опасности всех, кто ему дорог, лишить народ надежды. Он оказался в ловушке.
- Не смей трогать ее, – прохрипел Диего, – она ни при чем.
- Тогда говори, - жестко ответил Маркус. – Где Зорро?
Диего застыл, словно парализованный. Перед его глазами пронеслись воспоминания о Софии: лучистый свет ее взгляда, словно солнце, пробивающееся сквозь тучи; заразительный смех, мелодией звенящий в воздухе; нежные прикосновения, теплые и ласковые, как дуновение летнего ветра. Он не мог рисковать ее жизнью. Но как выдать тайну, которая принадлежала не только ему, но и всему народу, жаждущему справедливости?
- Я не знаю, - наконец, произнес Диего, стараясь звучать убедительно.
Маркус окинул его презрительным взглядом.
- Ты лжешь, де ла Вега. Я вижу это в твоих глазах. Но хорошо, пусть будет так. Ты сам выбрал этот путь.