Диего, в ответ на это, наигранно обиделся, бросив, что, видимо, настолько наскучил отцу, что тот готов избавиться от него любым способом. Дон Алехандро вновь принялся убеждать сына в необходимости семьи и наследников. Настроение Диего стремительно угасало, и он прервал этот бессмысленный разговор, отрезав: «Гасиенда де ла Вега была моим домом, и им останется».
Молодой человек сорвал перчатку с правой руки, откинул назад шляпу и взъерошил смоляные волосы. Отец с упорством маньяка возвращался к этой теме, и Диего каждый раз приходилось изобретать все новые и новые причины, объясняющие, почему женитьба – это не для него. Сегодня же Дон Алехандро, словно коршун, задал прямой вопрос, и Диего был вынужден признаться в горькой правде: пацифист и книголюб Диего де ла Вега безнадежно проигрывал защитнику обездоленных, легендарному Зорро. Все знакомые девушки с томными вздохами грезили о дерзком разбойнике в маске, а в молодом кабальеро видели лишь верного друга, «почти брата».
Диего повел плечами и печально улыбнулся.
- Как думаете, дон Диего, а мне разрешат посмотреть на коня Зорро? – голос сержанта прозвучал неожиданно близко.
Диего вздрогнул, едва не лишившись равновесия на своем паломино. Одно неловкое движение – и репутация никудышного наездника подтвердилась бы во всей красе. Лишь годами отточенное умение держаться в седле, даже когда мир вокруг идет кувырком, спасло его от позора. Вцепившись в луку седла, он медленно надвинул шляпу на лоб, выигрывая драгоценные секунды, чтобы скрыть смятение за маской невозмутимости.
- Полагаю, вам достаточно будет попросить, сержант, - наконец ответил он, поворачиваясь в седле.
- Но это же конь самого Зорро…
- Сеньорита не делает из этого тайны, – заметил Диего, натягивая перчатку и слегка подталкивая Арабеллу коленями. Она послушно тронулась с места. – Едем, сержант?
- Да.
Оставшийся путь они проделали в тишине, нарушаемой лишь мерным цокотом копыт. Лошади шли шагом, словно разделяя тягостные раздумья своих всадников.
Гасиенда дель Кастильо оказалась одноэтажной, но, как и большинство других, имела внутренний дворик, куда они и вошли. Беглый взгляд Диего отметил запущенность и скудную растительность. Казалось, не только отсутствие хозяев в течение полугода виной тому, но и одиночество старого дона Энрике, который, похоже, уже не надеялся, что кто-то унаследует его земли.
«Интересно, - подумал он, - неужели и меня, в отцовские годы, посетят такие же мысли?» Но эта мысль, словно тень, пугала своей неприглядностью, и Диего поспешил отогнать ее прочь.
Их, точнее сержанта, явно ждали. Из калитки, ведущей, вероятно, во внутренние хозяйственные помещения, возник Педро и замер перед ними.
- Сеньоры, - произнес он, переводя взгляд с Гарсии на Диего и обратно, словно взвешивая их значимость.
Сержант, польщенный уважительным обращением, вытянулся по струнке и прогрохотал поставленным голосом:
- Доложите сеньорите дель Кастильо, что сержант Гарсия прибыл для осмотра вещей и документов.
Педро кивнул и вновь обратил взгляд на Диего:
- А сеньор?
- Дон Диего со мной, - выпалил Гарсия, словно опасаясь упустить момент, и Диего невольно удивился его проворству.
- Сеньорита София скоро спустится, - произнес Педро сдержанно. – Не желаете ли ожидать ее в патио?
Сержант заколебался, ища поддержки во взгляде спутника. Диего едва заметным жестом, почти подталкиванием, молчаливо призвал его задать мучивший вопрос:
- А можем ли мы взглянуть на белого коня, пока ждем сеньориту?
Педро сделал шаг в сторону, пропуская вперед сержанта:
- Вы – да, - затем, задержав взгляд на молодом человеке, добавил, - сеньор останется здесь.
Кровь ударила в лицо Диего от несправедливого унижения, нанесенного простым слугой, кулаки невольно сжались. Однако следующие слова Педро развеяли его негодование:
- Фантом неспокоен на новом месте.
- Понимаю, - сухо ответил Диего, принимая это объяснение как должное. – Прошу вас, сержант, исполняйте свой долг. Я останусь здесь.
Педро кивнул сержанту и, обратившись к рыжему громиле, мелькнувшему рядом, попросил принести сеньору «немного вина».
Диего проводил слугу взглядом и перевел его на галерею, тянувшуюся вдоль патио и примыкавшую к главному дому. В самом дальнем углу приютился круглый резной столик из белого дерева и пара стульев. Диего направился туда и, уже отодвигая стул, краем глаза заметил движение в тени. Из сумрака на него внимательно смотрели черные миндалевидные глаза огромного пса.