Неожиданно она приподнялась на цыпочки, снова взяла его лицо в свои ладони и поцеловала.
В ее поцелуе не было страсти, лишь прощание. Нежность, боль и обреченность сплелись воедино, оставляя на его губах привкус горькой правды. Он попытался углубить поцелуй, вдохнуть в него жизнь, надежду, но она отстранилась, оставив его стоять в оцепенении.
Затем она вытолкнула его наружу и прежде, чем захлопнуть дверь и задвинуть тяжелый засов, прошептала:
- Уходи, Диего. Амиго, проводи его к Фантому.
Диего замер, оглушенный ее словами и действиями. Он попытался открыть дверь, но она была заперта.
- София! Что ты делаешь?! – он заколотил в дерево, но в ответ была лишь угнетающая тишина. В голове начали складываться обрывочные пазлы: ее спокойствие, прощальный поцелуй, решимость в глазах… Она что-то задумала. Что-то опасное.
Глупая, маленькая девочка, зачем? Куда ты полезла, безрассудная?
Он снова позвал ее, но тишина, давящая и зловещая, была ему единственным ответом.
Диего почувствовал на штанине цепкие зубы Амиго. Пес тянул его, умоляя одним лишь взглядом. Диего опустился на корточки, погладил взъерошенную шерсть между ушей и прошептал, стараясь перекрыть тревогу, заполнившую каждую клеточку тела:
- Нет, малыш… у твоей хозяйки свои планы, а у меня - свои.
Он крался вдоль стены, стараясь не издать ни звука. Ему нужно было окно. Окно, чтобы увидеть, во что собиралась ввязаться София. Окно, чтобы, возможно, успеть вырвать ее из этой паутины, которую она сама же и начинала плести. Пес, словно верный страж, неотступно следовал за каждым его шагом.
Глава 30.
Задвинув тяжелый засов, София развернулась и прислонилась спиной к двери, словно ища в шершавом дереве хоть какое-то утешение. Возмущенный голос Диего, подобно раскатам грома, сотрясал хрупкий мир за дверью, а удары кулака в дерево звучали как отчаянные призывы. Но София, зажав в кулак остатки воли, заставляла себя оставаться немой, глухой ко всему, что происходило по ту сторону. Слезы, словно жемчужные нити, катились по ее щекам, а подступающее рыдание, когтями вцепившись в горло, душило, не давая вздохнуть. Она стояла, не шелохнувшись, в тишине собственной тюрьмы, в ожидании тишины внешней, в надежде, что буря утихнет.
Придумывая этот план, она отчетливо видела, на что обрекает себя. Знала, что безумно бросаться в цепкие лапы Маркуса, знала, что уж он-то, схватив, не выпустит из своего капкана. Но чувствовала неодолимую потребность искупить вину перед Диего, перед Зорро. Ведь это она, пусть и невольно, привела в Лос-Анджелес и Переса, и Маркуса. Пусть неосознанно сыграла роль приманки, но разве могла она быть настолько слепа? Кто, как не она, прожившая с ними бок о бок пять лет, должна была знать, что в их мире ничего не происходит случайно, что каждая тень скрывает умысел, каждое слово – ложь?
София чувствовала себя инструментом в чужих руках, жалкой марионеткой, дергаемой за ниточки алчности и властолюбия. И теперь, когда их дела напрямую коснулись ее, когда цена за ее слепоту могла быть заплачена кровью, она не могла стоять в стороне, делая вид, что ничего не происходит. Диего слишком много значил для нее, он был больше, чем друг, больше, чем возлюбленный. Она дышать не могла, когда его не было рядом. Он называл ее «mi alma», и она ощущала себя второй половинкой его души. Как могла она сначала привести к нему Маркуса, а потом не спасти его?
Когда ярость Диего, казалось, пошла на убыль, София медленно сползла по двери на пол. Голова гудела, тело била мелкая дрожь. Она знала, что это только начало. Маркус не простит ей предательства, не простит выпущенного пленника, он будет мстить, методично и безжалостно. Но она была готова. Готова сыграть свою роль до конца, даже если это будет стоить ей жизни.
В голове зрел план. Опасный, безумный, но, возможно, единственный способ хоть как-то уравновесить чашу весов. Ей предстояло удержать Маркуса здесь как можно дольше. Сыграть на его нервах, словно на натянутых струнах, посеять семена раздора между ним и Пересом. Она не питала особых иллюзий, но попытка – не преступление, особенно учитывая, что однажды ей уже удалось провернуть нечто подобное.
Собравшись с силами, София поднялась на ноги. Вытерла слезы, расправила плечи. Она откроет эту дверь, встретит лицом к лицу свою судьбу. Она сыграет свою роль, какой бы грязной и опасной она ни была. Она была готова заплатить любую цену за то, чтобы Диего был в безопасности.
Она взмахнула цветастой юбкой, словно крыльями бабочки, и одернула рукава-фонарики белой блузки, дерзко обнажавшей плечи. Мысль кольнула сознание, как заноза: стоило переодеться перед тем, как покинуть гасиенду, а не колесить по пыльным улочкам пуэбло и окрестностям в этом простом наряде. Освободив золотистые пряди от плена шпилек, она распустила волосы, ощущая, как волна их шелковистой тяжести скользит по спине. Еще совсем юной, пятнадцатилетней девчонкой, она узнала, какой властью они обладают над Маркусом. Тогда Педро, словно ангел-хранитель, отвел беду. Сегодня же… сегодня надежды на спасение почти не осталось.