- София, скажи мне правду, – голос Переса смягчился, в нем прозвучали нотки прежней, отцовской заботы. – Ты видела де ла Вегу? И, если да, где он сейчас?
София знала, что от ее ответа зависит многое, если не все. Она должна была выиграть время, дать Диего возможность скрыться.
- Да, видела, – она сделала паузу, обдумывая каждое слово. – Он был в той комнате. Но я не знаю, где он сейчас. Я вошла сюда до того, как он сбежал.
- Не ври мне! – рявкнул Маркус, вновь бросаясь к ней. – Ты его отпустила!
- А мы уже перешли на ты?! – съязвила она. Маркус замахнулся, готовый обрушить на нее всю свою ярость.
- Хватит! – Перес поднял руку, останавливая Маркуса. – Маркус, что здесь делал де ла Вега?
- Твои дети, Перес, ни на что не годны, - прошипел сквозь зубы де Марин. – Одна не способна заманить в ловушку Зорро, а второй уже целые сутки рыщет в поисках твоей потерянной невесты.
София облегченно вздохнула, что брат не стал свидетелем этой сцены. Иначе кровь пролилась бы неминуемо, и, к несчастью, их с Серхио кровь.
- Что здесь делал де ла Вега? – вновь прозвучал ледяной голос Переса.
- Я пытался убить двух зайцев одним выстрелом. Сеньорита Вердуго гостила на гасиенде де ла Веги, затем он вызвался ее проводить, и она словно испарилась…
София заметила, как прищурились глаза отца, в них полыхнул недобрый огонь.
- И тот же де ла Вега был в Монтерее ровно в то же время, что и промышлял там Зорро, три года назад. Не находишь это… любопытным, Перес? – вкрадчиво промурлыкал Маркус, не сводя взгляда с Софии.
Сердце ее замерло, словно в тисках, а кончики пальцев обдало ледяным холодом.
- К чему ты клонишь, Маркус?
В комнате повисла тяжелая тишина, давящая своей мрачной неизбежностью. София чувствовала, как на нее обрушиваются подозрительные взгляды присутствующих. Она старалась не выдать себя ни единым жестом, ни единым дрожанием ресниц. Обвинение было серьезным
- И что тут любопытного? – в голосе ее послышалось напускное равнодушие.
Перес медленно поднялся, его движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая угроза. Он обошел стол и приблизился к Софии, пристально вглядываясь в ее лицо.
- София, ты знаешь, что я ненавижу ложь. Если де ла Вега и Зорро – одно лицо, ты должна сказать мне правду.
Голос его звучал мягко, почти ласково, но София не обманывалась. Под этой маской скрывался жестокий и безжалостный человек.
- Отец, но это абсурд! Я, правда, знаю, Диего не больше месяца, но он – безобидный аристократ, проводящий дни в чтении книг и музицировании. Он - бездельник, не способный даже муху обидеть, не то, что сражаться с целой бандой! Да он к шпаге-то не знает, с какой стороны подойти, - София старалась говорить убедительно, вкладывая в каждое слово искреннее возмущение. Она надеялась, что ее актерское мастерство не подведет. – Если мне не веришь, спроси у сеньориты Вердуго, - выпалила она, словно выкладывая последний козырь. – Ей-то он знаком дольше, чем нам всем вместе взятым.
Маркус лишь презрительно фыркнул в ответ, а Перес тихо заметил:
- Охотно бы, да вот беда — не могу.
- Так что же нам мешает отправиться к ней прямо сейчас и узнать правду? — настаивала она, не желая отступать.
- Вот дождемся твоего брата с добрыми вестями, тогда и поедем, — ответил отец, и в его улыбке сквозило что-то хищное, словно кот уже предвкушал вкус пойманной мыши.
Она отступила, пока спина не коснулась ледяной стены. Стравливать их – одно, но ощутить на себе всю тяжесть их объединенного натиска – совсем иное. Холод стены пробирал до костей, но страх обжигал сильнее.
- А пока мы ждем Серхио, ты все-таки нам расскажешь, как так вышло, что ты оказалась в той комнате и освободила де ла Вегу, - голос Переса звучал ровно, но София чувствовала, что он не отводит от нее испытующего взгляда. – Я, конечно, не одобряю методы Маркуса, но не могу отрицать их эффективности. Не торопись, дочка, подумай хорошенько. От твоего ответа сейчас зависит не просто будущее, а вся твоя жизнь.
Слово «будущее» звучало в устах отца так часто, что, загнанная в угол отчаянием, София ухватилась за него, как утопающий за соломинку.
- Какое будущее, скажи на милость? – прошептала она, и в глазах вспыхнули искры не то гнева, не то безумия. – В России? «Малышка, мамы больше нет, но бабушка с дедушкой не дадут пропасть», – передразнила она отцовский голос, полный фальшивой заботы. – Или в чопорной Испании? «Дочка, слушайся матушек-настоятельниц, пансион – верный путь к выгодной партии». Или, может, в Калифорнии? «София, ты должна выйти за Маркуса, он – наше будущее!» – голос сорвался, превратившись в истеричный визг, и она вздрогнула, когда кулак отца с глухим стуком врезался в стену рядом с ее лицом.