- Здравствуй, Амиго, - только и мог вымолвить он.
Пес зевнул во всю пасть и опустил голову на вытянутые лапы. Видимо, ему было позволено больше, чем иным людям, подумал Диего, опускаясь на стул, не сводя взгляда с животного. Вскоре появился рыжий детина, неся поднос с графином и бокалом. Наполнив бокал рубиновым вином, он бесшумно растворился в доме. Диего взял бокал, медленно вращая его в руке, любуясь, как играет вино на свету. Отпил глоток и удивленно взглянул на содержимое. «Вино де ла Вега?» – пронеслось в голове. Он сделал еще один глоток, окончательно убеждаясь, что пьет вино из отцовских подвалов.
- Мы тоже были немало изумлены, обнаружив несколько бочек с гравировкой вашего имени, сеньор де ла Вега, — голос, прозвучавший словно из ниоткуда, заставил Диего вздрогнуть и едва не пролить вино на свой небесно-голубой костюм. Он спешно водрузил бокал на поднос, обернулся и увидел на галерее темноволосую даму лет сорока, облаченную в платье глубокого изумрудного оттенка.
На лице Диего промелькнуло изумление, но женщина поспешила оправдаться, взмахнув руками и указав жестом на распахнутое окно рядом с собой. Там, полуприсев на подоконнике, словно экзотическая птица, затаилась ослепительная блондинка, ее зеленые глаза искрились от едва сдерживаемого смеха.
- Сеньорита, – приветствовал Диего, склонив голову в изящном поклоне, и завороженно наблюдал, как девушка, словно кошка, ловко спрыгнула с подоконника, исчезла в глубине комнаты и вскоре появилась в дверях. Галерея была узка, и в ней уже находилась ее спутница, поэтому блондинка на мгновение выпорхнула на патио. Ее золотистые волосы вспыхнули в лучах солнца, словно нимб, и де ла Вега вдруг с отчетливой ясностью понял: Лос-Анджелес уже через неделю будет лежать у ног этой ослепительной красавицы.
Подойдя к гостю, она грациозно замерла, исполнила легкий реверанс и протянула руку.
- Сеньор.
Диего вновь склонился, едва коснувшись губами кончиков ее пальцев, покоящихся в его ладони. После мимолетного касания, когда их руки расстались, место прикосновения еще долго жгло его, словно клеймом.
- Дон Диего, позвольте вам представить мою niñera, - выпрямившись и указав на темноволосую женщину. Затем добавила на незнакомом ему, но мелодичном языке. – Няню… Анна Аносова. Няня, дон Диего де ла Вега.
Брюнетка учтиво присела в реверансе и, бесшумно скользнув, заняла скамью в глубине галереи.
- Дон Диего, присаживайтесь, пожалуйста, - предложила девушка, указав на стул, который он только что освободил, и сама грациозно опустилась на другой. – Что привело вас к нам сегодня?
Диего, терзаемый любопытством, вызванным странным словом «няня», решил отложить его разгадку и одарил ее обворожительной улыбкой:
- Сержант Гарсия просил меня сопровождать его.
- Сержант? – она бросила быстрый взгляд по сторонам.
- Он уже на конюшне, - ответил Диего, предугадывая ее вопрос, и, решив слегка поддразнить, попытался выудить необходимую информацию. – Ему не терпелось увидеть вашего белоснежного коня.
- И почему же вы не пошли вместе с ним? – поинтересовалась София, то ли не уловив его намека, то ли искусно притворяясь.
- Ваша личная стража не позволила, - с невозмутимым видом парировал молодой человек.
- Педро? – девушка звонко рассмеялась и обменялась лукавым взглядом со своей компаньонкой. - Педро, конечно, грозный страж, но вас, я вижу, не испугало соседство с другой моей «охраной»? - она кивнула в сторону черного пса, лениво расположившегося неподалеку. Тот, уловив знакомые нотки в ее голосе, поднял голову, неторопливо поднялся на лапы и степенно направился к своей хозяйке.
Диего, завороженный, следил, как пес, словно тень, обходит его, и на миг ему почудилось, что шелковистый хвост коснулся ноги. Зверь грациозно опустился у ног девушки, уткнувшись мордой в ее колени. София ласково погладила его между ушей.
- Вчера мне показалось, мы начали понимать друг друга.
- Да? – София улыбнулась собаке и, подняв глаза на Диего, заметила. - Я рада, что у него здесь появился друг. Амиго очень разборчив.
Она замолчала, продолжая гладить пса. Диего не мог отвести взгляда от ее тонких рук, нежно скользящих по лоснящейся шерсти, от неспешных движений, от почесываний под подбородком и шеей. В тишине звучало лишь приглушенное повизгивание преданности, исходящее от четвероногого друга.
Вдруг Диего пронзила мысль: он хотел бы быть на его месте. Это осознание словно ожогом опалило его, заставив вскочить: