Он надеялся, что материнский вихрь пронесется мимо, не задев его тайное убежище. Но вместо легкого шелеста материнских шагов в дверях библиотеки возникла тяжелая, уверенная поступь отца. Сердце мальчика замерло, книга, до этого жадно поглощаемая, прижалась к груди, словно щит. Отец обожал мать и не любил, когда кто-то расстраивал ее.
Дон Алехандро, со своего места за рабочим столом, видел старшего внука и прекрасно понимал, почему тот так рьяно прячется. Мальчик был отражением его самого в юности – бунтарский дух, жажда знаний и неприятие рутины. Он помнил, как сам когда-то сбегал от суеты гасиенды в эту самую библиотеку, находя утешение в мудрости, заключенной в страницах древних книг.
Взгляд его скользнул к единственному сыну.
- Отец, ты не видел Сандро? – Диего приблизился к массивному столу, и его пальцы заиграли нервную дробь по лакированной поверхности, словно выстукивая отложенную тревогу. – София места себе не находит. Хотели вчетвером выбраться к озеру, пока Анна возится с Изабеллитой, но… - он беспомощно развел руками, блуждая рассеянным взглядом по комнате.
Дон Алехандро, не говоря ни слова, кивнул в сторону книжных полок, но, заметив, как сгустилась тень в глазах сына, вдруг крепко сжал его руку и, уже с нажимом, указал на дверь. Диего понимающе склонил голову:
- Хорошо, поищу в патио.
Едва за сыном затворилась дверь, дон Алехандро произнес громче обычного:
- Сандро, вылезай!
Семилетний сорванец не шелохнулся. Тишина, казалось, звенела в воздухе.
- Я знаю, что ты здесь. Положи книгу на полку и вылезай. Нельзя заставлять маму ждать. Тем более ты обожаешь плескаться в озере. А сегодня жара, как в преисподней…
Из-за книжных полок медленно показалась черноволосая макушка. Мальчик, словно улитка, постепенно вылез из своего укрытия, не отрывая взгляда от деда. В его больших карих глазах плескалось некое подобие раскаяния, смешанного с упрямством. Книга покорно легла на полку, заняв свое место среди других сокровищ.
Дон Алехандро тепло улыбнулся внуку, призывая его подойти.
- Ты похож на меня, chico, – прошептал он, притягивая мальчика к себе. - Я тоже когда-то прятался от забот в этой библиотеке. Даже твой отец любил днями напролет сидеть вон на той скамье. Но пойми, семья – это самое главное. Любовь матери – это бесценный дар, - он погладил мягкие волосы внука. - Мама очень любит тебя. И озеро ждет. Не заставляй их ждать.
Сандро, опустив голову, кивнул. Слова деда проникли в самое сердце, растопив лед упрямства. Он знал, что дед всегда прав. Он знал, что обидел маму. И перспектива прохладной воды, ласкающей разгоряченную кожу, тоже была весьма заманчива.
Дон Алехандро встал и обнял внука за плечи.
- Беги, сорванец. Попроси прощения у мамы и купайтесь до заката. Но помни, библиотека всегда открыта для тебя. И я тоже.
Сандро выскользнул из объятий деда и, как вихрь, вылетел из библиотеки. Дон Алехандро, с улыбкой предвкушая увидеть радость воссоединения, последовал за ним. Но в гостиной его едва не снес ураган поменьше - пятилетний Матео, с деревянным мечом наперевес. Зеленые глаза мальчугана сверкнули озорством и виноватым блеском.
- Прости, дедушка! – выкрикнул он и, как стрела, вылетел из комнаты.
Дон Алехандро, улыбнувшись и покачав головой, вышел за ограду гасиенды. Там Диего усаживал младшего сына перед Софией на белоснежного Фантома, а старший, Сандро, уже гордо восседал на вороном Торнадо.
В сердце дона Алехандро разлилось тепло. Он вспомнил, как в первую встречу с будущей невесткой мечтал именно об этой картине – о единстве семьи, о продолжении рода. И слезы радости, тихие и светлые, навернулись на глаза.
Дон Алехандро замер, любуясь этой идиллической картиной. Солнце щедро заливало золотом лица, смех детей звенел в воздухе, переплетаясь с нежным воркованием матери. Диего, с нежностью в глазах, поправлял шляпу Софии, а она, в ответ, одаривала его лучезарной улыбкой. И в этом простом, повседневном моменте заключалось все счастье – преемственность поколений, любовь и взаимопонимание, корни, уходящие глубоко в землю предков.
Диего, уже занесший ногу, чтобы вскочить на Торнадо, заметил отца, стоящего у ворот. Его проницательный взгляд скользнул по родному лицу и мгновенно стал серьезным. Слезы в глазах дона Алехандро де ла Вега? Невероятно!
- Отец, все хорошо? – с тревогой спросил он, а София обернулась в седле. – Что-то случилось? Если хочешь…
- Нет, Диегито, - дон Алехандро слабо улыбнулся, и в этой улыбке сквозила какая-то щемящая нежность, - просто я… я счастлив.