- Посреди города, плавающего в дерьме, это весьма обнадёживающая перспектива, – усмехнулся мужчина, превозмогая растущую в плече боль. Дом бывшего мэра был настолько хорошо защищён от потустороннего вторжения, что у Душегуба напрочь отбило всё его сверхчувствительное осязание. Он, по сути, был слеп, как… обычный человек.
- Но господин…
Йен глухо выругался. Иногда казалось, что его окружают одни идиоты.
- Надень ей пакет на голову и тащи девицу в машину.
- Но она же может оказаться живой…
Проклятье! Старший ловец больше всего в этом мире ненавидел две вещи: нежить и убеждённых моралистов. При чём последних считал куда опаснее. Если бы не их лицемерная жалость, он давно уже был бы избавлен от мук, как физических, так и душевных.
Харви, почувствовав, что босс близок к точке кипения, засуетился. Увы, он не успел что-либо предпринять - на пороге появилось новое действующее лицо.
- Господин МакГрегор!
Камилла Штаф величественно вплыла в квартиру и с видом полноправной хозяйки окинула взглядом собравшихся людей.
- Что здесь происходит? – первый вопрос, продиктованный исключительно женским любопытством, был задан нейтральным, достаточно миролюбивым, тоном, но не прошло и минуты, как стены сотряс надрывный, полный праведного гнева, вопль:
- Ах, ты шалава! Дрянь! Как ты посмела сюда явиться!?
Йен действительно дошёл почти до роковой точки. Боль сковала голову, будто металлическим ободом с острыми шипами изнутри. Они росли, ширились, протыкали сосуды, убивали клетки. Жар с плеча уже захватил весь бок, и складывалось ощущение, что левая половина тела просто-напросто сгорает заживо. Он уже чувствовал запах палёной плоти и ликовал: «конец близко».
Расталкивая коллег, мужчина из последних сил продвигался к выходу, шатался и опирался на стены, словно пьяный. Высокие ноты, звенящие в холле, каждую секунду ввинчивались глубоко в его мозг. Невыносимо! Ну же, шаг… ещё шаг…
Настигнуть, вырвать руками эту вопящую глотку…
Источник мерзкого звука перемещается, прячется за молчаливыми тушами…. Но Он скоро доберётся и выключит… Близко! Уже так близко.… Осталось потерпеть совсем чуть-чуть.
Штаф уже поняла, что это ненастоящая Винтер, а всего лишь кукла, по странным обстоятельствам оказавшаяся у неё дома. Верещала она уже от вида надвигающегося МакГрегора, несущего в себе неприкрытую угрозу. Убьёт. Точно убьёт! С такими рожами на сцене играют только убийцы.
Харви возник на пути старшего ловца бледной, полупрозрачной преградой.
- Босс, вы в порядке? – спросил он, по-деловому щёлкнув пальцами перед перекошенным лицом начальства.
Глупый, самоуверенный щенок! Йен едва не смёл его с дороги. Мог раздавить, мог проломить его умную башку, да всё что угодно мог сделать, но, как ни странно, в последний момент остановился. Самый, что ни на есть, рядовой вопрос вернул монстру-МакГрегору способность мыслить здраво.
- Да, - хрипло выдохнул он, мотая головой и сверкая злыми глазищами на громкоголосую актрису. – Уберите её подальше.
И махнул рукой в сторону Штаф.
Белая как полотно, с дёргающимся подбородком и выпученными от ужаса глазами, она замерла в нелепой позе, выставив перед собой на манер щита маленькую стеганую сумочку.
- Да как вы со мной разговариваете!? – пропищала девица, в раз окружённая законниками. Те аккуратно оттесняли её в сторону кухни, находящейся в дальнем «крыле». А эта овца ещё рвалась из спасительного оцепления!
- А я не с вами разговариваю, – невежливо отозвался старший ловец, разминая ноющее плечо и параллельно отдавая распоряжение сыскной группе.
Живой. Он живой! Хоть и явственно ощущает запах тлена…
- А вот уж потрудитесь поговорить, раз притащили ко мне эту гадость, – снова этот противный, писклявый голос и никак не закрывающийся, очерченный алой помадой, рот.
- Госпожа Штаф, это игрушка вашего горячо-любимого Тома Выгорского. Мы нашли её в сейфе, куда, полагаю, вам доступа не было. Но хочу вас обрадовать: куклы с вашим обликом там не оказалось.
- Обрадовать!? Да я… да он…
- Нам пора, - отсалютовал Йен и вывалился на лестничную площадку, где смог, наконец, освободившись от оков, вздохнуть полной грудью.
Вот дерьмо! Сколько не убивайся в спортзале, не раскачивай мышцы, не оттачивай тело под себя, шкура его и копейки не стоит. Он слабый. Настолько слабый, что недоразвитое сопрано дешёвой актриски чуть не вывернуло его наизнанку. Брр…
Мужчина от злости ударил кулаком по стене. Один, два, три раза…. Бил до тех пор, пока по сбитым костяшкам не потекла кровь. Подрагивающими от пережитого напряжения пальцами, он достал из карманов брюк телефон и стал лихорадочно набирать номер – единственный, что знал больше чем наизусть.