- … при свете дня! Как вообще такое возможно?! Как ВЫ это допустили?
Идиотские вопросы сыпались из женщины как из рога изобилия. Громкость и тональность её голоса резали пилой по нервам. Даже редкие, наполненные отчаянием вздохи, что обтягивали кофтой полный третий размер груди, – и те не спасали ситуацию. Рука сама по себе потянулась к первому ящику. Если бы только там лежал пистолет с глушителем…. Увы! В зоне досягаемости никакого оружия не оказалось.
Нашарив пальцами жестяную банку, Йен поморщился и вытащил на свет леденцы. Вишнёвые, фу! Поперёк блестящей крышки стараниями пронырливого помощника красовался стикер с предупреждающей надписью «Стоматолог». Мужчина оскалился и, не обращая внимания на вытянувшееся от недоумения лицо посетительницы, сунул себе за щёку конфету.
- Куда смотрят ваши люди? Они вообще работают!? Или только и делают, что перебирают макулатуру?
Йен прошёлся взглядом по белым холмам, возвышающимся на всех плоских поверхностях его кабинета, и хмыкнул. Единственное, что Харви не берёт на себя – так это разбор его личной корреспонденции, да сдачу отчётов без согласования с начальством. Всё-таки до полноценного звания «напарника» он ещё не дорос.
- Естественно, мы с Томом не ожидали. Гуляли неспешно, шли по центральному бульвару. Откуда там в полдень взялся Пожиратель!?
Самому интересно узнать.
- И почему он напал на Тома?
Это ещё любопытнее. Крепкий, в меру здоровый мужчина, идущий в компании с молодой женщиной, представляет не самую лёгкую добычу для реношитора, то есть перерождённого.
- Все СМИ только и твердят о том, как в городе стало безопаснее, как ваш департамент приструнил всех и навёл порядок даже в самых злополучных районах….
Да, всех реношиторов, представляющих угрозу мирному населению, они тот час же отлавливают и ликвидируют. Пять лет назад была проведена большая чистка, и из города попёрли весь «мусор». Мелочь ещё бунтовала, временами «крысятничала» и нападала разве что на домашних животных. Людей не смели трогать. До сегодняшнего дня.
- Я намерена обратиться в высшую инстанцию! Вы плохо делаете свою работу!
- А вы, я смотрю, хорошо, – Йен прищурился, откидывая двусмысленным взглядом богатые украшения. Золотые серьги с огромными блестящими камнями растягивали уши, на шее висело не менее массивное колье. Просто набор утопленника. Шансов всплыть с такими снарядами было ничтожно мало. Девица вспыхнула и вскочила на свои острые, как стилет, шпильки.
- Моя жизнь вас не касается! Единственное, в чём вам надлежит разобраться, – это в трагедии Тома Выгорского. Бывшего мэра, между прочим! Попечителя социального фонда и главного инвестора в проекты развития и благоустройства вашего города.
Мужчина усмехнулся. Он не стал говорить, что разузнает всё: от названия её тошнотворного парфюма до позы, в которой уважаемый господин Выгорский предпочитал её трахать.
Нельзя такого говорить женщинам, нельзя.
- Где тело?
- Судмедэксперты забрали...
- Хорошо, - Йен бесстрастно кивнул и, не глядя на свою посетительницу, принялся стучать пальцами по клавиатуре, создавая вид бурной деятельности. – Оставьте ваши контакты моему секретарю. Мы свяжемся с вами.
- Вы… вы ведь вернёте его? – она жалостливо поджала губы, намереваясь удариться в следующую секунду в рыдания. Раз угрозы не возымели должного эффекта, в ход пошло самое бесчестное во всей человеческой эре оружие – женские слёзы. Харви бы наверняка уже бросился к ней с упаковкой салфеток, жонглируя своими папками и параллельно отвечая на два звонка, но Йен позволил себе лишь кривую улыбку:
- Сделаем, что можем.
Девушка судорожно вздохнула. МакГрегор понял, о чём она думает. Про него ходили самые противоречивые слухи. Как только за глаза его не называли. Больше всего людям нравилось прозвище «Душегуб», хотя оно определённо лучше подходило тем существам, которых он периодически отлавливал. Гораздо легче было вытравить охотчего до солений упыря, чем после растолковывать бабке, что это не её покойный родственник. Люди с закоренелыми мозгами, верящие в глупые приметы, для Йена виделись более серьёзной проблемой, чем нежить, преступившая закон.
Мужчина посмотрел на гостью, нетерпеливо стучащую острым носком туфли по полу, и добавил, дабы скорее отправить её восвояси: