Ещё весь день возле её дома рыскали какие-то подозрительные типы, одетые в форму законников. Она даже побеседовала с одним из них за чашечкой кофе. И человеческий дознаватель понравился ей куда больше Душегуба, однако сам факт очередного допроса не смог добавить Винтер хорошего настроения. Спать девушка ложилась вся взъерошенная. Перепроверила охранки, окутавшие квартиру плотным коконом – «паучьей сетью», активировала сигнализацию против обыкновенных, материальных вторжений, нацепила пижаму и забралась под одеяло.
Бестолковый день, бестолковая жизнь! Какой был смысл её начинать?
Почему тени прошлого тянутся за ней даже сейчас, казалось бы, из иного мира?
Выгорский - с ним вроде было покончено, связи порваны, дороги судеб расплетены… но нет! С удивительной пронырливостью тот умудрялся донимать её даже из-за грани. Теперь благодаря бывшему мэру пороги Мастерской отбивают толпы непонятных людей, а в спину самой хозяйки злобно дышит лучшая ищейка страны – монстр в обманчиво-человеческом теле, который скорее откусит лапу себе, чем выпустит из неё добычу. А то, что роль последней он уготовил ей, Винтер не сомневалась.
Кроме того, был ещё один мужчина, что некогда доставил Монике немало хлопот. Звали его Эрик. И он до сих пор продолжал чуть ли не каждую ночь сжимать её в кошмарах….
- Полагаю, я достоин награды.
Надломленный скрипучий голос звучал близко - так близко, что казалось, в самой голове.
Вокруг густая, липкая тьма. Она колыхалась, словно подтаявшее желе, перетекала, принимала странные очертания. То ли зверь, то ли призрачная дымка.… Иногда и вовсе абстрактные образы, настолько жуткие и корявые, что от них кружилась голова, и появлялся рвотный спазм.
Сейчас из тьмы вырисовывалось некое подобие человеческого силуэта. Высокая, рубленая фигура, скроенная грубо, нескладно. Человек или дьявол – не разберёшь…
- Что? – девушка старательно щурилась, но никак не могла сфокусироваться на склонившемся к ней незнакомце.
Спина ощущала что-то холодное и твёрдое – пол? Руки, ноги тяжёлые, не слушались, словно и не ей вовсе принадлежали.
- Не принижай мои заслуги. Без силовика ты бы одна не справилась.
- С… чем?
- С паутиной, разумеется.
- Какой паутиной?
Выдавливать из себя слова мучительно больно. Горло саднило так, будто его перерезали и оставили тонкую нить – мышечный отросток, на котором болтался массивный череп, заполненный не мозгами, а стекловатой.
- Барьером. Ты что опять переборщила с дозой!? – человек или дьявол грубо дёрнул её за подбородок. – Я же говорил, без меня не балуйся.
- Говорил? - не женщина, а эхо.
И стало понятно - незнакомца это ужасно злит. Он схватил её за подмышки и потащил куда-то. Рывок – и под спиной уже не пол, а что-то мягкое и шёлковое…. Покрывало? Кровать?
Лучи солнца, прорывающиеся сквозь свинцовые веки, разъедали тьму, и та неохотно отступала. Вероятно всего, окно рядом. Это хорошо! Это прохлада, это воздух, это жизнь. Правда, от яркого света глазам делалось только хуже. Но ничего, она смогла бы привыкнуть! Лишь бы этот поскорее ушёл…
- Уйду, обязательно уйду. Но позже.
Матрас прогнулся под тяжёлым телом, и через секунду она оценила вес мужчины на себе. Завыла, задёргалась из последних сил.
Остро захотелось дышать, но живот и грудная клетка оказались сдавлены, ноги приколочены к кровати.
- Тише-тише, - шепнули ей на ухо, а руки тем временем завели над головой и обездвижили жёсткими ремнями. - Где колбы? Они целы?
- Что?
Поселившийся в душе страх набирал обороты и не позволял мыслить рационально. Она ничего не понимала, беспомощно металась в путах, надеялась сбросить их. Наивная.
- Новые души в сохранности?
Не особо сдерживая силу, незнакомец ударил её по щеке. Голова мотнулась по подушке.
Вместе с болью в сознание ворвались чьи-то тягучие, льющиеся песней, слова: «да не затронут чувства чужака материю твоей души, прими обиду мягко, нежно. И в тлен и пепел обрати те страсти, что довлели прежде…».