- Я знал, что на вас можно положиться.
- Рада стараться, господин МакГрегор, - проговорили её губы, а в глазах читалось: «Да лучше бы тебя вместо Хантера вурдалаки задрали».
Она нервно рвала салфетку и складывала мелкие кусочки в блюдце, не забывая при этом пролистывать мышкой краткую сводку на мониторе.
Всё равнодушие вмиг слетело с секретаря. Сейчас это был небездушный агрегат, к которому Йен привык за пару лет, а обыкновенная женщина, утопающая в тревоге и собственных переживаниях.
Занятно! МакГрегор искренне подивился тому, как «кофемашина» попала под обаяние местного ловеласа – Оливера Хантера. Не иначе, как волею случая. Хантер со всеми дамами был обходителен и галантен. Другое дело - причислить Карлу Лэр к «дамам» можно было с большой натяжкой. Увы, то, что сработало однажды – не факт, что повторится вновь. На нежить, что, казалось, имела куда более широкий спектр чувств, губительные чары ловца и вовсе не подействовали. В противном случае тот вёл бы сейчас по городу стаю вурдалаков, а не тлел бы кусками в какой-нибудь компостной яме.
То, что Хантер мёртв, у Йена сомнений не было. Другие, как Лэр, ещё давали ему шанс на спасение, но МакГрегор лишними эмоциями себя не утруждал. Зачем? У него и без того проблем хватает.
Но не успел он переступить порог собственного кабинета, как сердце сжалось в нехорошем предчувствии. Подчас пришла его извечная подруга – боль, а следом накатила и волна удушающей слабости. Мужчина привалился спиной к двери, сминая в кулаке ни в чём неповинную бумажку.
Он был не согласен. Он пытался вызвать сочувствие к погибшему коллеге. Ломал, крутил, выгибал, давил своей волей.
В эти моменты МакГрегор напоминал себе тряпочную куклу, которую шьют, беспощадно протыкая иглой. Раз за разом, стежок за стежком…. Сминая кости, растягивая кожу, скручивая нервы с одной стороны и ослабляя с другой. Любой игрушке полагается быть симметричной, но Йен выглядит перекошенным уродом. Такого не то, что любить... с ним играть не станут, скорее сожгут.
Всегда, когда их чувства не совпадали, бро умел находить безотказные аргументы.
- Проклятье! – прорычал сквозь зубы старший ловец. – Шестьдесят на сорок! Помни об этом.
«Шестьдесят мои» - раздалось в голове, и хватка чуть ослабла.
- Сорок – тоже немало, – прохрипел Йен, разгибаясь.
Дышать сразу стало легче, но ощущение тяжелейшего похмелья никуда не делось.
Комната плавно покачивалась, стены кривились, а рабочее место упорно отдалялось от хозяина. Там и было-то всего четыре шага, но мужчина продирался сквозь ставшее ватным пространство не менее получаса. Шёл на негнущихся ногах, кренился то в одну сторону, то в другую. Край стола показался совсем рядом, и ловец предпринял последний рывок – бросил тело вперёд и уцепился за острый угол. Благо старое промятое кресло сжалилось над убогим, не стало сбегать, ударило сразу под колени. Йен грузно рухнул в его объятия и, отдышавшись, расправил пострадавший документ. Буквы скакали по бумаге, но постепенно успокаивались - складывались в отдельные строчки и утрамбовывались в аккуратные столбцы, нарисованные секретарём.
Как и ожидал МакГрегор, мастерской Винтер в списках не было. Это означало одно - либо Моника наврала ему, подсунув фальшивую бумагу, либо кто-то из их департамента проводил сделки в чёрную, что само по себе противоречило всем нормам и правилам законников. Что говорить о самом факте продаже душ! Более кощунственной вещи и придумать сложно. Даже Йен при своём низком пороге морали и нравственности не решился бы на такие аферы.
За стеной тем временем нарастали всхлипы. Вместе с периодичной телефонной трелью они создавали непередаваемый фон.
Под вечер старший ловец не выдержал - выдернул провод стационарного телефона из розетки, а госпожу Лэр отправил домой. Наконец, воцарилась блаженная тишина. Солнце закатилось за горизонт, и у Душегуба начался не официальный рабочий день, точнее ночь.
Ему надо было побывать в ряде злачных мест, и сегодня к Винтер он заглядывать был не намерен. Просто, проезжая мимо, отчего-то решил остановиться возле Мастерской. Йен уже выяснил, на каком этаже располагалась квартира подозреваемой, и сейчас, заглушив мотор, стоял, привалившись к капоту, и всматривался в чёрные окна. И то, что он видел – ему совершенно не нравилось.
Глава 2.3
Плечо вновь горело огнём. Йен чувствовал, как чёрная слизь – продукт его жизнедеятельности стекает по груди, проступает сквозь многочисленные повязки. Несколько неупокоенных криттеров, выросших в уже видимые человеческому глазу сущности, бились об стены дома. Ещё не Перерождённые, но довольно близкие к тому состоянию. Сизый дым – ещё не осязаемый, бесплотный – пока что не представлял большой угрозы, но сам факт преследования мёртвыми живого человека был до крайности неприятен. Мелочь – мелочью, а впоследствии может принести много забот ловцам. Но больше всего МакГрегора насторожил дух, находящийся внутри. Вот кто был настроен более чем решительно и враждебно.