Мелькнула мысль позволить злому духу завершить начатое. Вряд ли кто в такой непроглядной тьме видел, как старший ловец обезьяной карабкается по стенам…. Идея хороша, но… нет!
Во-первых, бро отчего-то против. Во-вторых, хозяйка Мастерской нужна была ему самому – в здравом разуме и с острым языком. Который, впрочем, он с большим наслаждением развязал бы….
Йен саданул кулаком по стеклу с такой силой, что окно жалобно задребезжало. Прислушался, ударил для проформы ещё раз, но уже слабее. Отклика не последовало - значит спит. Крепко спит и даже не предполагает о нависшей угрозе. Беззаботности Винтер можно было только позавидовать.
Выдержав ещё пару вежливых минут, старший ловец вытащил из кармана проволоку и просунул её в отверстие, оставленное для вентиляции. Параллельно слой за слоем он снимал выставленную защиту. Пожалуй, двух уровней «паутинки» будет достаточно, чтобы пройти такому, как он, и не выйти тому, кто заперт внутри.
МакГрегор, казалось бы, предусмотрел всё. Но, увы, он и подумать не мог, что дом Винтер охраняет «Оракул Плюс» - сверхчувствительная сигнализация, обладающая собственным интеллектом, как правило, устанавливаемая на банки и правительственные сооружения, но никак на трёхкомнатные малометражные квартиры!
Не успел он ступить и шагу по мягкому ворсистому ковру, как цепи, выброшенные из ниш, запрятанных в стенах, скрутили его как щенка. За пару секунд нагнули к полу, как последнюю шлюху-китану. Йен взвыл и задёргался, отчаянно желая избавиться от пут. Бро ещё вместо того, чтобы помочь, несвоевременно выдернул из памяти болезненные воспоминания.
Нет, аляпистая гостиная Винтер с радужными занавесками совершенно не напоминала тот сырой подвал, в котором МакГрегор провёл целый год своей жизни. Однако, кандалы на руках, частичная обездвиженность и унизительное положение вызывали самые неприятные ассоциации. Старший ловец знал - от прошлого невозможно уйти, особенно когда оно накатывает сокрушительной лавиной и в буквальном смысле сбивает с ног.
Удары, ток и снова удары. По спине, по рукам и ногам. Они истязали тело, доводили его до предела длительными голодовками. День за днём, раз за разом брали анализы, проводили эксперименты, а когда подопытный начинал подыхать, вкачивали в него литрами «оживляющие» лекарства. Стоило отметить, в последней камере надзиратели были более деликатными. Металлические ремни сменились приличными кожаными, соломенная подстилка превратилась в подобие кровати, а еда трёхразовая просто сводила с ума. Но покладистее от этого кадет МакГрегор не стал.
И вот два медбрата – оба размером с Халка – удерживали его, прижимая лицом к полу, а он всё брыкался, рвался из последних сил, норовил врезать одному в пах, а другого схватить под коленку. Во рту у Йена кляп, то ли что бы не вопил, толи чтобы не кусался…. В прошлый раз он цапнул за палец их главного докторишку, и тот орал, как резанный… даже громче МакГрегора.
Судя по стуку каблуков, ещё один эскулап возжелал присоединиться к бою. Трое на одного, не много ли? Йен зарычал, как самый настоящий зверь, вздёрнул голову наверх, чтобы посмотреть в лицо новоприбывшего, запомнить и при возможности разодрать… Но вдруг резко замер - не ожидал в таком дрянном месте увидеть…ангела!? Неужели Вершитель Судеб, наконец, смилостивился? Отправил посла за его заблудшей искалеченной душой?
Йен, правда, ожидал встретить мёртвую старуху с косой, а увидел юную девушку, яркую и тёплую как само солнце. Что она здесь забыла? Могла ведь по ошибке надеть халат…. Но почему тогда стояла и не уходила? И смотрела так сочувствующе, не морщилась, а терпеливо ждала, пока два Халка повалят его на кровать и свяжут верёвками.
Конечно же, через некоторое время им это удалось. И вот она бесстрашно села рядом, совсем по-родственному провела ладошкой по его лбу, стёрла испарину. Затем начала говорить ласковые, но лишённые какого-либо смысла слова, будто Йен маленький ребёнок, что бился мгновение назад в истерике. Сама-то не намного старше! Хотела притвориться добренькой, ага…. И МакГрегора от этой лицемерности вновь дёрнуло в пучину ненависти, стало корёжить и выгибать на матрасе в очередном припадке. Зря девица вытащила ему кляп. Ох, зря! Столько гадостей он ей наговорил, как только не обозвал! Выплеснул весь яд на ни в чём неповинное существо и в итоге довёл до слёз.