- Вам выписали разрешение на гипотермию?
Между ровных, густо накрашенных бровей проступила морщинка:
- Не пытайтесь найти причину, чтобы замедлить ход расследования!
- Так да или нет?
- Да, через час.
Весьма оперативно. Дамочка, должно быть, разнесла его коллег в пух и прах.
- Будьте спокойны, телу окажут должный уход.
- Господин МакГрегор, это не какое-то безымянное тело, найденное в подворотне. Это Том…
Лёгким пассом руки Йен остановил её возмущение.
- Сейчас ваш Том представляет собой мешок с костями, потрохами и несколькими литрами разнообразной жидкости. Меня больше интересует другая его часть – ту, что вытряхнул Пожиратель. Её-то мы и будем искать, – Йен начал набирать кнопки на телефоне, уже не зная, как выпроводить девицу. - Тело отдельно, душа отдельно. Ни то, ни другое обособленно не является вашим дорогим Томом. Я займусь вашим делом, как только вы покинете мой кабинет.
Девица фыркнула и, развернувшись, процокала на выход.
- Босс? – ответила трубка, которую мужчина сжимал исключительно для вида.
- Сделай мне кофе, - Йен ответил лишь бы что-нибудь сказать.
- Вы ошиблись кнопкой. Ваш секретарь на цифре «три». Но я закажу вам кофе и через пять минут принесу лично. Есть ряд вопросов касательно…
Не дослушав, он повесил трубку. Знал – помощник не обидится, привык уже за столько времени.
Какой к чёрту кофе!? Он на самом деле хотел виски. Они хотели…
Йен щёлкнул замком сейфа, выудил оттуда бутыль коллекционного, безумно дорогого напитка и с предвкушением звякнул бокалом. Стекло окрасилось янтарным цветом, по кабинету поплыл сложный аромат, созданный из лесных орехов, жасмина и табачных листьев. В такие редкие моменты МакГрегор мог в полной мере ощутить удовлетворение от работы, от собственной должности, статуса, да и от жизни, в целом.
- Пора нам расслабиться, бро. Неделька выдалась непростая…
Действительно, за последние пару дней он приволок в карцер больше нежити, чем, должно быть, за целый месяц. В связи с летним солнцестоянием ночные твари потеряли несколько секунд жизни и от спешки, от злости на обстоятельства наделали кучу ошибок. Это, что касается «пронумерованных» – мирных и легализованных. Ещё были мелкие бесы – редкостные гады, один лич и тройка непокаянных бестелесных криттеров – чем не славная компания?
Мужчина повёл плечами и откинулся в кресле, потягивая виски. У него осталось две минуты на отдых. Порой просто сидеть на одном месте, прикрыв глаза – и есть рай. В вопросе посмертного бытия старший ловец был абсолютно непритязателен.
Правда, это сейчас стазис представлялся наивысшим благом. А ведь когда-то у молодого, кипящего энергией кадета Пятого корпуса были совершенно иные взгляды и желания. Желания изменить мир, сделать его чуточку лучше, сделать его цветным. У всех беспризорников изначально две грани – чёрное и белое. Яркие краски для них в принципе нехарактерны, но МакГрегора никогда не устраивал такой расклад. Своей неуёмной, дикой, даже временами яростной жаждой жизни он отличался от сверстников. И потому новые цвета в его жизни проявились довольно рано. Вместе с первыми друзьями – такими же кадетами, которые из приютов попали в училище законников… Вместе с девушкой Люси – племянницей директора, в которую были влюблены всем корпусом… Вместе с пришлым бродягой, спасённым от ночных тварей на плановом обходе….
Давным-давно Йен различал много красок, а теперь, как доморощенный агент из «Матрицы», он вынужден носить днём солнцезащитные очки и видеть окружающий мир в приглушённых серых тонах.
«Тук-тук»
Харви как всегда - до отвращения точен и пунктуален.
- Кто она? Ты сделал запрос? – лениво вопросил Йен, едва помощник переступил через порог. Подносом под чашку с кофе служила гора документов. Мужчина поморщился и пригубил виски.
- Конечно, более того, пришёл к вам уже с подробной характеристикой.
Мальчишка не знал, куда приткнуть свою ношу. Он считал святотатством разбрасывать официальные бумаги по полу. Йен не раз говорил, что ими можно спокойно подтираться, значение имеют конкретные меры и действия. Всё остальное для их департамента – навязанные условности. Они в основном работают с потусторонними сущностями, едва ли возможно результаты их деятельности перекладывать на бумагу. Получается фантазия чистой воды. Но Харви был упрям, и, окинув взглядом заваленный стол, примостил всё себе на колени.
В любом случае, наблюдать его бледную рожу было куда приятнее, чем разукрашенную мадам, что занимала кресло до него.
- Камилла Штаф. Двадцать девять лет. Актриса Полуночного театра. Ещё год назад пела в баре Рокет, сейчас выступает на сцене. Играет в одном не особо популярном спектакле роль некой заезжей матрёны – впрочем, весьма эпизодическую: пару выкриков, потом драматическая пауза, выстрел и её выносят. Подробный сценарий могу уточнить…