- Всех, кого смог.
- А остальных?
- Сами понимаете, проверить тех, кто не регистрировался в гильдии, за пару дней сложно. А обнаружить тех, за кем ещё тщательно подтирают следы, и вовсе невозможно.
Йен в задумчивости перекатил леденец за другую щёку. Последняя мысль у Харви была хорошая, дельная, только её окончание царапало слух. Можно было предположить, что всё произошедшее - величайшая случайность, русская рулетка, стрельнувшая раз, убившая наповал одного и задевшая рикошетом несколько десятков людей. Однако, куда больше старший ловец верил в то, что грамотное спланированное убийство всегда маскируется под несчастный случай.
- Мне тяжело это признавать, но без ваших… гм…связей в такие короткие сроки мы не управимся, - судя по голосу, Тейл густо покраснел.
И так бывало каждый раз уже на протяжении двух лет!
Макгрегор закатил глаза. Он не видел ничего зазорного в использовании каналов, не прописанных в опостылевших инструкциях и букварях законников. Порой обходные, запретные пути выводили к цели гораздо быстрее обычных, наезженных чужим опытом, дорог.
- Ясно. В офисе жду тебя не ранее десяти. Понял?
- Да-да, ещё вопрос. Куклу оставить в Лаборатории?
- Доставь её в мой кабинет, – сухо бросил МакГрегор и отключился.
Сменив ещё раз повязки, он переоделся и вышел в коридор. По привычке закрыл кабинет на ключ, прошёл в гостиную. И застыл на пороге комнаты, узрев удивительную картину: женщина в ЕГО доме, на ЕГО диване, под ЕГО пледом. Более того сладко спящая, словно она пришла в гости не к Душегубу, а к любимой подруге. Ненормальная! Как можно спать спокойно на вражеской территории Йен не представлял, потому рефлекторно сделал шаг вперёд, дабы убедиться, что увиденное не мираж и не плод его больного воображения...
Из распахнутых настежь окон тянуло ночной свежестью. Занавески мерно колыхались на ветру. Луч от уличного фонаря скользил по лицу Винтер, рисовал причудливые узоры на белой алебастровой коже. Миг - задержался на кончике носа, а затем играючи прошёлся по губам, влажным, чуть приоткрытым…. Подсветил ямочку на подбородке, переполз на шею, а затем ловко перепрыгнул на подлокотник, полностью закрыв лицо тенью, словно глухой вуалью.
Но для ловца темнота не была преградой. Ночью он видел даже лучше, чем днём. Видел – изящные изгибы бровей, видел мелкие стрелочки-морщинки вокруг глаз, ресницы… такие неестественно густые, что казалось, будто на веках разлеглись толстые чёрные гусеницы. Они не двигались, как и их хозяйка, мирно спали. Мягкие и пушистые на вид, а на ощупь….
МакГрегор вздрогнул. Его ледяные, онемевшие пальцы застыли в дюйме от щеки Винтер.
Что за…!?
В следующую секунду, когда пришло осознание, где он и что собирается делать, мужчина резко отпрянул и, сдерживая проклятия, попятился к выходу, чудом не напоровшись на мебель. Врубился спиной в дверной косяк и несколько раз приложился затылком, прогоняя наваждение, подавляя чужеродную волю….
Прикрыл веки, выровнял дыхание. Удар, и ещё удар! Шишка – это пустяки, и звёздочки перед глазами тоже. Лучше они, чем её нежное лицо.
«Прекрати!» - мысленно заорал Йен. – «Вали в свою бездну!»
Тихий едва слышный смех и лёгкая пульсация в плече стали ответом.
Бро подложил ему жирную свинью в виде непонятно откуда взявшейся симпатии. И с этим надлежало что-то делать. Причём немедленно! Жёстко пресечь, отрезать от себя всё лишнее, заблокировать, изжить, вырвать с корнем ростки проклюнувшихся чувств…
«Мра-а-а-з-зь» - дрожь прошла волной по всему телу.
Намордник спрут не любил, пытался сбросить, прогрызть изнутри. Но ловец не был бы старшим, не умей он усмирять подобных тварей. Даже если путы пришлось накинуть на собственную шею – он готов был пойти и на это.
Зажмурился, открыл глаза. Вдох-выдох.
Мир плавал, покачивался, комната размыла границы, а тело, лежащее на диване, стало просто телом – безобидным мешком, сосудом для души. Таких он видел – не перевидел. Да, Винтер продолжала безмятежно спать, подложив ладони под подушку. Тихо посапывала и даже не догадывалась, какая буря бушевала минутой ранее.
Лунный свет серебрил её волосы. С волнистых прядей, обрамляющих лицо, стекала вязкая, могильная чернота, и от этого они казались гораздо бледнее всей шевелюры, с каким-то пепельным отливом, совершенно не свойственным натуральной брюнетке. Йен заинтересовано подался вперёд, на этот раз ведомый исключительно инстинктами законника.