- Стоит ли мне зажечь свечи, мой господин? – промурлыкала девушка, переворачиваясь на живот и оттопыривая свою поистине великолепную попку.
- А похоже, что у нас романтический вечер? – жёстко парировал Йен и, отвернувшись к потухшему камину, принялся расстёгивать пуговицы на рубашке. Затем снял её и бережно повесил на спинку кресла.
Угробить две формы за одну ночь мог разве что башковитый, но непутёвый Тейл. Для педанта МакГрегора, ловца с большим стажем – это был нонсенс. Потому в своих сегодняшних злоключениях он винил исключительно Винтер. И дух её треклятой прабабки! Будь она неладна…
Стоило только подумать о произошедших событиях, как кулаки сами собой сжимались от досады. Дикая, неестественно холодная ярость поднималась изнутри, клубилась в грудной клетке. Её было много. Слишком много для одной миниатюрной китаны…
Плевать! Плевать на неё, плевать на Винтер…
«Да, неужели?»
Нет, проклятье! Йен лукавил… впервые в жизни врал самому себе! Если бы не Моника, он не попал бы в переплёт…. не открыл бы свой личный ящик пандоры, хранящий кошмарные, мутные воспоминания, крепко запечатанные, скисшие по истечению времени… и оттого пахнущие тошнотворнее, чем десять лет назад.
Визуальные образы благо померкли, а вот вонь испражнений и рвоты преследовала мужчину даже здесь – рядом с соблазнительным и вседоступным телом. Что говорить! Любимые ментоловые леденцы, которые МакГрегор яростно грыз всю дорогу до борделя, так и не смогли заглушить горечь на языке и знакомый до боли металлический привкус.
Нет, определённо, его унижение не сойдёт Винтер с рук!
Душегуб скинул остатки одежды и резко развернулся. Ненависть искрящим столпом взметнулась вверх. Она подпитывала внутреннюю тьму, усиливала кровоток по венам, наливала мышцы страшной нечеловеческой силой. Её просто физически необходимо было перенаправить! Увести с русла разрухи, преобразовать в менее деструктивную энергию… И поскорее! Иначе от «Кондитерской» Черной вдовы не останется и щепки….
«… и щепки…» - эхом повторил бро, во всю смакуя приглянувшуюся идею.
- Господин? – китана что-то сказала, кажется, сделала комплимент его фигуре и теперь, ожидая ответа, буквально облизывала взглядом его мужское достоинство.
- Просто сделай свою работу. Молча.
Он не хотел слушать эту примитивную чушь, и девица, понятливо кивнув, протянула ему с постели руку. Глаза её порочно сверкали, губы, яркие даже в темноте, обещали невероятное приключение.
Храбрая маленькая китана, блудливая и в меру непосредственная - идеальное сочетание для предстоящей ночи. И спрут, выражая согласие, зашевелился, оторвал свою морду от плеча, чтобы посмотреть на новую жертву. А та застыла, завороженно наблюдая, как оживает на плече законника смертоносный рисунок….
Душегуб принял приглашение – ухватился за протянутую ладонь. Затем перевернулся на мягком матрасе и, прислонившись спиной к изголовью кровати, усадил девицу верхом на себя. От грубого, неосторожного движения рана в боку запульсировала, но бро помог – заменил кровь своими чернилами и за считанные секунды затянул разошедшиеся края.
Он же протянул щупальца к тонкой белоснежной шее…. Китана инстинктивно отклонилась назад, но пальцы МакГрегора впились в её округлые бёдра, с силой прижимая к горячему возбуждённому телу, предостерегая… Тихий вздох вынужденной покорности – и спрут причудливым ожерельем сомкнул свои жуткие объятия.
Тьма в комнате уплотнялась, становилась почти осязаемой. Даже пришелица из-за Грани чувствовала себя в ней неуютно. Со сладкими наигранно протяжными стонами она насаживалась на твёрдую мужскую плоть. Всё яростнее и яростнее…. словно Душегуб был её единственным спасением от холодной могильной стужи, разливающейся вокруг…
Бро - озорник двумя лапам сжимал удушливые кольца, а третьим отростком скользил по губам нежити, то ли лаская, то ли наказывая. Йен сам не знал. Тем не менее, почувствовал хмельной азарт, когда вместо тяжелых нарастающих хрипов из нежного ротика китаны раздались причмокивающие звуки. Мужчина не смотрел на её лицо. Зачем? Он итак прекрасно ощущал себя везде…. и в горячем влажном лоне и в таком же узком и нежном горле, сдавленном тугими чёрными жгутами... Да, в такие минуты их полного единения со спрутом на МакГрегора накатывало весёлое безумие, а все умные мысли вытесняла звериная похоть.