- Ещё…
Темп нарастал, под ногтями крошились чешуйки… Девица, прикрыв глаза, цеплялась за него из последних сил.
- Ещё… - уже злее прохрипел Душегуб, приподнимаясь на локтях. Сделав рывок, он перекатился и подмял под себя крошку-китану, извивающуюся в сладкой агонии…
Сиплое дыхание, яростное рычание и звуки хлопков от столкновения двух тел – всё слилось в сумасшедшую, острую, возбуждающую сильнее любого афродизиака, симфонию. Трое слушателей завороженно внимали этой мелодии, пока на одной протяжной ноте она внезапно не оборвалась…
Жуткая, звенящая тишина затопила комнату. Тьма, насытившись зрелищем и получив в качестве десерта чужое, надрывное и беспросветное отчаяние, притаилась в углах. Беззвучный крик застыл на посиневших губах молоденькой нежити...
- Ай-яй, бро! - лениво пожурил Душегуб, откидываясь на подушки и восстанавливая дыхание. По мышцам растекалось приятное тепло, сердце билось спокойно и размеренно. Уровень напряжения опустился до нуля. Законник был доволен и впервые за долгую неделю абсолютно расслаблен. И соседство с мёртвой шлюхой его ни капли не смущало.
Слабое негодование вызывала быстрая кульминация, а ещё то, что на пике эмоциональной и физической разрядки, он не заметил, как спрут затянул смертельную удавку…
«Извини» прозвучало в голове сухо и вовсе не убедительно. Пока Йен шарил в прикроватной тумбе, бро скрутил свои щупальца и зловещим рисунком врезался в кожу. Свалил! До поры до времени…
Ловец криво усмехнулся, глянул на бездыханный труп нежити и резко выбросил вперёд руку, хватая воздух перед собой и сжимая его в кулаке.
- Что, больше не хочешь? – издевательски вопросил мужчина, наслаждаясь тем, как бешено бьётся и пульсирует крошечное эфемерное тельце… как отчаянно призрачное существо рвётся из капкана… как пытается просочиться сквозь пальцы, расслаиваясь на мелкие частицы и тем самым убивая себя… окончательно и бесповоротно.
- Рано, малышка. Рано.
Холодные припухшие губы разомкнулись легко, без сопротивления. Дух китаны забился в тело, и Душегуб жадным поцелуем запечатал сосуд.
В ладонь как влитой лёг заготовленный шприц с синтетическим адреналином. Удар! И тонкая игла, пропарывая грудную клетку, вошла точно в сердце. Врезалась в упругую мышцу, заставляя ту принудительно сокращаться… возвращая в бренное тело подобие жизни….
Зрачки девицы в ужасе расширились, заполнив янтарную радужку багровой чернотой. Из глотки, так приглянувшейся бро, вырвался судорожный всхлип.
- А теперь можно и при свечах, - усмехнулся МакГрегор, чувствуя, как вокруг сыто клубится тьма, ликует, подступая ближе, проникает почти под кожу….
Антракт подошёл к концу, началось второе действие.
Глава 4
Моника проснулась с утра в достаточно бодром расположении духа. Несколько мгновений буравила взглядом паукообразную люстру, спускающуюся на тонком шнурке с потолка, затем решительно встала и прошлась по комнате, разминая затёкшее тело. Каким бы ни был комфортным диван, спать на кровати всё же было удобнее. На тумбе возле двери белела записка:
«Еда в холодильнике. Спросишь Жерома. Жду в участке к 12.00»
И в конце стояла жирная приписка «с котом».
Узнав по поводу завтрака у домоправителя МакГрегора, Моника быстро оделась и собралась. Предстоял длинный и насыщенный день. Необходимо было сделать ряд звонков, заскочить за документами в Мастерскую, заняться уборкой и восстановлением повреждённого защитного поля. Без Оракула Моника проживёт, а вот «паутинкой» оплести её убежище следовало как можно раньше. Девушка знала лишь одного силовика – Эрика, но тот на ближайшие десять лет был упрятан за решётку. Бывший мэр пустых слов на ветер не бросал, обещал – значит сделал.
Моника порылась в своём дневнике, подняла старые записи, нашла ещё парочку телефонных номеров – но и те, к сожалению, молчали. Если и голосовые сообщения останутся без внимания, придётся ехать в гильдию. Половины дня, как не бывало! Следовало поторопиться.
Жером – сухой и непримечательный старичок с крючковатым носом и цепким взглядом - оказался на удивление расторопным помощником. И молчаливым, как надгробная плита…. Но за шикарный завтрак, что он приготовил на скорую руку, Моника простила бы ему и отсутствие души. Чёрный дымящийся кофе сводил с ума своим ароматом. А ярко-оранжевый пирог с ягодой, украшенный листьями мяты и посыпанный сверху сахарной пудрой, радовал глаз. Помимо прочего, вкус морошки вызывал в душе смутно забытые, но невероятно приятные чувства…