Так он и стоял - гордый, обособленный, с невозмутимым серьёзным лицом, чувствуя чужой страх и втайне им наслаждаясь. Старший ловец, вероятно, считал себя Богом – справедливым, неподкупным и всемогущим. Но Винтер знала его большой секрет: носить под кожей спрута мог только Дьявол.
Очевидно, что-то неладное чувствовали и другие. Только вот найти логического объяснения своей внутренней неприязни никак не могли – внешне Душегуб был далеко не уродом, работал блестяще, радел за благо людей. Идеальный законник, как ни крути! При этих мыслях Моника скривилась: повезло же ей наткнуться на лучшего из лучших….
МакГрегор, почувствовав на себе пристальный взгляд, обернулся. Духота стала практически невыносимой. Лёгкие девушки горели огнём, грудь форсировано вздымалась, а по спине, казалось, ручьём стекал пот. Наконец, табло подсветило нужную цифру, и Винтер, невзирая на очерёдность, первой рванула к распахнувшимся дверям – скорее, на волю!
- У вас клаустрофобия? – небрежно поинтересовался законник, догоняя её на развилке двух коридоров. – Не любите замкнутые пространства и тесные камеры?
- У меня МакГрегорофобия, - мрачно буркнула Моника, укорачивая шаг. И, подивившись своей дерзости, решила тут же перевести в шутку их лёгкую словесную пикировку:
- К счастью, в Блэкфилде мало ваших однофамильцев.
- Очень смешно, - сухо отозвался мужчина, каменным выражением лица опровергая собственные слова. – Надо признать, ваш страх имеет до крайности селективный характер. Вы боитесь только тогда, когда вам это выгодно.
- Что вы имеете в виду?
- Вы трясётесь от моего прикосновения, но спокойно спите в моём доме. И я не могу найти тому разумного объяснения.
- Не люблю, когда нарушают мои границы, – она развернулась и гневно воззрилась на него. – А ваше жилище совершенно не похоже на вас. Весьма уютное.
Макгрегор хмыкнул, но не успел открыть рот, как Моника добавила:
- Давайте завершим все необходимые следствию процедуры как можно скорее. Полагаю, общество друг друга нам обоюдно неприятно.
- Тут вы правы, - согласился Йен и толкнул ближайшую дверь.
Моника очутилась в приёмном кабинете самого сильного и опасного, по мнению общественности, законника. Место секретаря на тот момент пустовало, но помимо него в комнате ещё имелся тёмно-зелёный угловой диван, столик с внушительной стопкой журналов, кулер и небольшой плоский телевизор. Что для хозяйки эпатажной во всех смыслах Мастерской выглядело скучным и пресным, для казённых палат являлось верхом роскоши. И Винтер, побывавшая в кабинете самого главы департамента, знала об этом не понаслышке. Без сомнения, Душегуб стоял на порядок выше рядовых сотрудников, и офис его был тому первейшим доказательством.
«Сначала тебе любезно нальют кофе, предложат печенье, дадут почитать глянец, а после сытого и довольного проведут в пыточную» - мысленно усмехнулась девушка, направляясь в следующее помещение.
Войдя внутрь, Моника увидела чёрный затылок ещё одной посетительницы и на автомате с ней поздоровалась. Но та не подавала никаких ответных признаков вежливости, и Винтер ничего не оставалось кроме как сесть на указанный МакГрегором стул. Сам ловец, переговариваясь с кем-то из коридора, застрял в дверях.
Взгляд, кроткий, любопытный, скользнул по интерьеру.
Разумеется, никаких кровавых росчерков на стенах Моника не увидела - ни старых, высохших, ни новых, торопливо затёртых. Был жуткий бардак, но и тот, кажется, пытались в спешке укротить. Павшую в сражении чистоплотность увековечивала странная башня, возведённая из офисных коробок и упирающаяся едва ли не в потолок. Это выглядело нелепо, смешно и так по-человечески… Пыточная Душегуба больше не казалась столь жуткой, какой ей предписывала быть фантазия.
В один момент девушка увлеклась изучением содержимого полок и даже забыла, что она в комнате не одна. А вспомнив, крутанулась в кресле, чтобы поглядеть на нелюбезную дамочку и чуть не подскочила на месте. Рядом с ней сидела Моника Винтер… её зеркальное отражение - слегка приукрашенное, рассеяно задумчивое и почти полностью раздетое!
Автор приостановил выкладку новых эпизодов