Помощник кивнул. Йен смачно выругался, вмиг собрался и протрезвел. Из горы бумаг он выудил распечатку карты с адресом места преступления. Мастерская Винтеров находилась на следующем перекрёстке. Всего-то в метрах ста от квадрата, выделенного жирным маркером! И она была по пути к его дому.
Что ж, не суждено старшему ловцу коротать пятничный вечер в уютном тёплом офисе. Видит Вершитель Судеб – он старался, как мог. Теперь МакГрегор намеревался лично осмотреть оцепленный участок - ведь его профессиональное чутьё выходило за рамки обычного, человеческого, и могло обнаружить многие факты, скрытые от других. За одно было бы неплохо заглянуть к первой и пока что единственной подозреваемой.
Охотничий азарт разлился по венам, окончательно выжигая алкоголь в крови. Второе сердце, сбросив навеянный дурман, застучало сильнее, вернув привычную боль, отдающую в левое плечо.
Моника мыла витрину стеллажа, когда раздался звон колокольчика, извещающий об очередном посетителе. А точнее посетительнице, да к тому же весьма необычной.
Девушка чувствовала ауры и могла определить наверняка, кто пожаловал в её Мастерскую – богатая дамочка, ищущая душевную компанию, или престарелый мужчина, готовый отвалить немаленькую сумму за новое, набирающее популярность развлечение. Но то, что сейчас переступило порог, не укладывалось ни в какие этические рамки!
- Прошу прощения, мы не обслуживаем женщин вашего положения, - бросила грубо, не оборачиваясь.
- Моего положения?
Хриплый мужской баритон, прозвучавший за спиной, выдавал удивление напополам с насмешкой.
Дверца витринного шкафа жалобно звякнула от излишнего напора. Моника резко развернулась и чуть не рухнула с табурета. Чутьё её и раньше порой подводило, но не настолько. Она явственно чувствовала китану – нежить, продающую собственное тело и питающуюся чужой похотью, и опешила, не найдя взглядом оную. Вместо неё посреди холла стоял представитель совершенно иной профессии, можно сказать прямо противоположной – ловец, забирающий души, сеющий ужас и страх. И судя по эмблеме на куртке – ловец не рядовой, а первоклассный. Более того, мужчина был Монике знаком. Эта изрядно примелькавшаяся на телевидении холёная рожа принадлежала Душегубу.
- Э-э, прошу простить. Я перепутала…. Зрение порой подводит.
- Да неужели? – он был предельно вежлив, даже улыбался приятно. Хотя взгляд оставался холодным и колючим.
Дура! Даже врать толком не умеет. У неё же нет глаз на затылке. Да будь она в действительности близорукой, невозможно принять двухметровый широкоплечий «шкаф» за изящную миниатюрную китану.
- Редко встретишь такие яркие медовые ноты в мужском одеколоне.
«Бах-бах» раздалось в голове. Кажется, она добавила ещё парочку гвоздей в крышку собственного гроба.
Моника постаралась принять самый беззаботный вид, но, кажется, её попытка не поддаться панике не осталась не замеченной. Гость резко помрачнел и утратил всё наигранное дружелюбие.
- Тонкое обоняние хорошо в работе, а в жизни от него одни неприятности. Прошу простить мою оплошность.
Мужчина кивнул, осматривая её ещё более пристально, чем ранее. О, Всеблагая Матерь, какие демоны его сюда принесли!?
- Могу ли я поговорить с хозяйкой?
Моника вся разом подобралась, стянула с себя глупый передник и шагнула за стойку рецепции.
- Я к вашим услугам.
Йен слегка изогнул уголок рта. Не дурно! Здесь определённо есть, чем поживиться. Хвалёная чуйка, нюх, интуиция или сам Вершитель судеб привели МакГрегора с места преступления прямиком на порог Мастерской Винтер.
Вход в святая святых охраняли две Египетские статуи Анубиса. Высоченные, вылитые из бронзы монстры взирали на позднего посетителя достаточно флегматично. Молчалив был и домофон – чёрное зеркало с одной единственной кнопкой. А вот тяжёлая, резная дверь открылась на удивление легко, по щелчку, видимо, посчитав ловца достаточно платёжеспособным клиентом. Тем не менее, полоса препятствий на этом не закончилась, а, кажется, напротив, только началась.
Запах ладана, жгучий рецепторы хлеще чилийского перца… зловеще мерцающие иероглифы на стенах, какая-то ветошь, обтягивающая потолок и… золото. Так много режущего-блестящего, что Йен с трудом удержался от того, чтобы натянуть себе на нос очки. Благо следующая комната уже мало чем напоминала пирамиду Хеопса. Современная, оснащённая музыкальной техникой, игривой подсветкой и мини-баром. Любой бордель мог позавидовать такому залу ожидания.
За пару минут старший ловец успел изучить взглядом каждый закуток, каждую деталь холла, включая содержимое полок и рекламных плакатов, висящих на стенах, но вот на девушку, встретившую его откровенной неприязнью, потребовалось чуть больше времени. Она была странной, какой-то неправильной - острой, колючей, вызывающей. Её красота неизбитая, дикая цепляла даже обыкновенно бесстрастного МакГрегора, но вызывала в нём лишь бурю негодования. Рисованные брови, белила на щеках, яркий макияж глаз, тёмные, почти чёрные губы – мода на нежить не проходила никогда – всё это принадлежало жгучей брюнетке, покрытой ко всему прочему ещё и татуировками. Из глубокого декольте помимо краёв ажурного лифчика выглядывала волчья пасть. Она скалилась и смотрела на старшего ловца недобро. Впрочем, как и он не неё. Йен не понимал людей, что добровольно уродуют свои тела, а потом ещё демонстрируют их художественные результаты окружающим. Нет, Моника Винтер ему определённо пришлась не по нраву.