- Про услуги поподробнее.
Девушка шумно вздохнула и наклонилась к ящикам стола. Зазвенели тяжёлые металлические браслеты на тощих, как у скелета, запястьях.
- С лицензией всё в порядке, – она протянула гостю бумажку, щедро украшенную правительственными вензелями, – я работаю с официальными поставщиками.
В списке, что тут же скользнул в руки к Йену, в основном значились тюрьмы. Периодически встречались больницы и хосписы, а в конце мелькнул и их родной департамент. Вот уж интересно, почём нынче ловцы душами торгуют!
Сделав отметку в голове, мужчина неторопливо просмотрел оставшиеся документы и вновь вернулся взглядом к объекту, изрядно раздражающему его визуально-эстетические чувства.
- Всё легально. Копайте сколько хотите, бумаги чисты, моя деятельность абсолютно законна.
Монике хотелось выпроводить его как можно скорее, и жёсткий сухой тон выдавал её с головой. Йен сразу чувствовал места, где ему были не рады, и за долгое время службы научился получать удовольствие от их посещений. Негативная энергетика, что взяла его сейчас в плотный кокон, бесцельно билась об ментальную броню.
- Госпожа Винтер, неужели вы показываете стопку этих документов каждому клиенту? Удивительно, как они не разворачиваются и не уходят сразу. Вы что продаете скуку?
- Нет, господин…э?
- МакГрегор.
Моника спокойно кивнула, несмотря на то, что изуверская улыбка гостя сковала льдом каждый позвонок на её спине.
- Сюда приходят, чтобы скуку развеять. Пройдёмте со мной.
Йен, довольный произведённым впечатлением, последовал за хозяйкой Мастерской. Девушка держалась хорошо, шла уверенно, поддерживала непринуждённую беседу о знойной жаре. Она тщательно скрывала свой страх, и будь старший ловец обычным человеком – он бы его и не почувствовал. Про Монику Винтер говорили часто и много, одни её любили, едва ли не боготворили, другие, напротив, побаивались. Несколько лет назад она наделала много шума. Отголоски тех времён до сих пор периодически проскальзывают в СМИ. Слава поутихла, отощала без еды, а громкое имя и налаженный бизнес остались. Сам МакГрегор не раз проходил мимо Мастерской, не имея, впрочем, ни повода, ни желания заглянуть. Неудивительно, ведь они предпочитали тратить своё редкое свободное время исключительно на проверенные удовольствия.
- Что именно вас интересует? – задала вопрос хозяйка, остановившись в широком разветвляющемся коридоре. - Женщины, мужчины? Возможно, детский отдел?
Йен потемнел лицом и невольно скрипнул зубами от злости.
Она даже не сменила отстранённо-вежливый тон, с которым говорила о погоде! Неужели в ловце, известном как Душегуб, оказалось больше сочувствия, чем в госпоже Винтер – особи, отнесённой к прекрасной половине человечества не иначе, как по ошибке. От неё веяло могильным холодом – так близко знакомым МакГрегору, и специфика её деятельности, как и то, что они спустились в глубокий подвал, были абсолютно ни при чём.
- Ведите хоть куда-нибудь. Дурной тон держать клиента на пороге, - Йен терял контроль, и это его до безумия раздражало. Всё же наведываться сюда после бессонной недели оказалось плохой идеей. Он чувствовал сущности, заточённые в этих стенах, и ожесточённо грыз плоть изнутри, доставляя МакГрегору изрядные неудобства.
Моника, к счастью, не смотрела на гостя и не видела его злого, хищного взгляда.
- Тогда покажу вам лучшее, что может быть в нашей жизни – детей.
Йен уже мысленно представил, как ломает с хрустом её тонкую шею, как кидает в могилу горсть земли, как ловит и привязывает её чёрную душу к себе, дабы та не перевоплотилась. И только возникший в голове образ Харви, монотонно и нудно твердящий: «мы же лица должностные, уполномоченные защищать людей», не позволил претворить планы в жизнь. Проклятье! Госпожа Винтер не могла не почувствовать его первую реакцию – а значит, решила поиграть с ним в весьма опасную игру. Что ж, Душегуб обеспечит ей достойный сюжет и в полной мере отработает своё народное прозвище.