Команда переглянулась. Все сделали недоуменные физиономии. Бэт уточнила:
— То есть вы, не собираетесь ставить портал?
— Что ты заладила — «портал, портал». На что мне сдался твой портал?! Мне девяносто семь! И я хочу новое тело!
Соколов кашлянул:
— Кхм, кхм… И вы об этом кричите на весь этаж? Если бы мы были в курсе того, о чём вы говорите, то отказались бы с вами сотрудничать… Даже по вопросу установки порталов.
А Бетти добавила:
— Простите, Неа, но нам некогда выслушивать сказки об омоложении. Пойдёмте господа.
Она встала и пошла на выход. Мужики следом за ней. А Хансен осталась стоять посреди офиса, постепенно наливаясь краской.
Наша троица уже шла по коридору, когда дверь в кабинет старушенции распахнулась, и Неа рявкнула:
— Стоять!
Все недоуменно повернулись к ней.
— Ваши условия… Ваши условия переговоров.
Рыжков спокойно озвучил условия.
— Сейчас мы уедем и остановимся у кафедрального собора. Подъезжайте следом. Вы водите машину?
Неа опять вспыхнула.
— Я старуха, но не дура!
И тут же сменила тон.
— Да, я вожу машину. Через пятнадцать минут — буду.
Соколов катил по Гиссенштрассе и слушал Бэт.
— Мда. Эта кочерыжка уже на шесть миллиардов накомандовала. Если так и дальше будет себя вести, то я подниму цену до восьми.
На площади у собора, подождали пока подъедет клиент, и пригласили ту в свою машину.
Она, сразу, как только залезла на заднее сиденье, где сидела Бэт, включила громкость.
— Так вы всё-таки занимаетесь этими вопросами!
Рыжов достал прибор-сигнализатор и провёл им перед Неа. Аппарат молчал. Тогда Владимир попросил:
— Повернитесь, пожалуйста, спиной.
Неа поджала губы, нахмурилась, но послушно, хоть и с трудом, развернулась в тесном салоне.
— Чисто, — подытожил Рыжов.
Тут подключилась Бэт.
— Итак — мы вас слушаем.
— Мне нужно омоложение.
— Понятно. Восемь миллиардов.
Неа выпучила глаза.
— Улоф сказал, что вы берётесь за четыре!
— Инфляция, — вздохнула Лодж.
Повисла тягостная тишина. Неа думала.
— Да и чёрт с вами. Я ещё заработаю.
Бетичка покивала.
— Это правильный подход.
— Кто будет донором? Меня волнует здоровье моего будущего тела.
— Через неделю мы представим вам все документы, из которых вы узнаете о качестве материала, о месте и времени сделки. Все ваши финансовые вопросы утрясаете сами. В какой форме вы передадите имущество и деньги новому телу, нас не касается. На этом всё.
Неа снова прищурилась.
— Сейчас вы начнёте искать донора?
Все спокойно молчали.
— А если я её найду, это будет дешевле?
— Не надо ничего искать. Мы всё сделаем сами. Прощайте.
И Соколов порулил домой, в Мазешу.
Заехали к Рыжову, уселись в гостиной. Денис высказал мнение всех:
— Старушка-то живчик. Она ещё нас переживёт.
— У тебя есть какие-то мысли? Ты уже придумал, к примеру, — как её устранить?
Соколов сидел неподвижно и, прищурившись, глядел в стену.
— Слушай, а в Лихтенштейне есть шоссейные дороги рядом с обрывом?
Пришло время Бэт щуриться и глядеть в стену.
— Нет, не припомню. Если только в высокогорье.
— А просто крутой склон вплотную к дороге?
— О! Этого добра — сколько угодно. Вон буквально рядом, поднимись за домом по дороге, и пожалуйста. Слева склон.
— Нет, рядом с домом таких вещей делать не надо.
— Ну, тогда… Ну, тогда в километре на восток есть небольшой горный серпантин.
— Крутой?
— Градусов сорок пять.
— А деревья там есть? Толстые и прочные?
— Ну, да. Сосны там — будь здоров.
— Я спущу машину с фрау Нелли под откос, направлю её на дерево, а ты меня выдернешь по маяку на спуске.
— Ты думаешь, она разобьётся в машине?
— Нет. Она уже будет мертва.
— А за рулём?
— Она будет за рулём, а я рядом. Нам нужно, чтобы машина пострадала.
— Ничего не получится.
— Почему?
— Потому, что я ещё ни разу не перемещала движущийся объект. Сложность расчетов увеличивается раза в два.
Задумались…
— Бэт, а давай поэкспериментируем без человека. А?
— Как ты себе это представляешь?
— Вот смотри.
Соколов придвинулся поближе.
— Ты отслеживаешь сигнал маяка и включаешь систему, но рассчитываешь точку с опережением. Это как стрельба по летящей птице.
Бетти задумалась. Потом решила.