Люди, один за другим, проходили металлоискатель и занимали места неподалеку. Кто-то спешил в кафе, кто-то к кассе, кто-то на перрон, встречать только что прибывших, а кто-то из них создавал вспышки света, чем отвлекал меня от чтения.
Клац. Клац. Клац.
Загорелась. Потухла. Загорелась. Потухла.
Не шевелясь, я окинула глазами пространство перед собой — никого, кто мог бы так развлекаться.
Поправив волосы, я как бы невзначай глянула налево — пусто. Неправо — тоже. Плюнув на все, я посмотрела себе за спину. Там, в длинном пальто цвета какао, медленно выхаживала высокая девушка. Ее лицо долго пряталось за объективом, но, увидев мой нескрываемый интерес, она посмотрела в ответ. Теперь все ее тело источало злость вперемешку с каким-то отвращением. Она, я была уверена, сейчас подойдет и размажет меня по стенке, но девушка, эффектно перекинув волосы за плечо, зашагала в другом направлении, продолжая озарять холл вспышками света.
Вскоре она вовсе скрылась за сувенирными лавками, а я тихо посмеялась сама над собой. Что же со мной такое в последнее время, что любой незнакомый человек кажется подозрительным?
Сразу вспомнился парень с вечеринки Яра. Признаюсь, он заполонил подавляющую часть моих мыслей и вытурить эти воспоминания теперь трудно, но это только лишь потому, что весь тот вечер непрерывно поддается анализу. И только.
Вдруг раздался характерный вокзалу отрывок мелодии, перепугавший меня до смерти, а следом женщина с приятным голосом оповестила:
—Уважаемые пассажиры, электропоезд до Викабска прибывает на третий путь с восточной стороны. Проход к поезду через тоннель. Поезд проследует со всеми остановками. Будьте внимательны! Электропоезд…
Сорвавшись с места, я поспешила к подземному переходу, пытаясь не оглядываться по сторонам, чтоб, если вдруг, не столкнуться с этой… Следует заметить, что за мной с таким же рвением и желанием занять место получше понеслась толпа бабулек.
Через считанные мгновения я уже сидела в поезде, отправляя маме СМС, а минут через десять, издавая характерное уханье, поезд мчался до следующей остановки.
За окном давно стемнело. Лишь изредка, когда мы подъезжали к населенным пунктам, можно было разглядеть очертания домов и елей, посему меня очень тянуло в сон, но одна из бабулек, разделивших со мной сидение, вечно причитала, не отрывая глаз от газеты, а под ее бубнеж не очень-то выспишься.
Пришлось смириться. Я даже готова была вставить наушники в уши, чего раньше в электричках никогда не делала, — а толку? интернета все равно нет — но женщина, быстро свернув газету, вышла на следующей станции. У меня было вырвался облегченный вздох, но, когда двери закрылись, место рядом со мной занял какой-то молодой человек.
Им что, медом намазано? Полвагона свободно!
Благо, этот молчал. Кажется, он даже сидел совершенно неподвижно. Но ровно через две остановки незнакомец тихо хмыкнул, улыбнулся, что безошибочно подметило мое боковое зрение, и спросил:
—В целом, приветствие тоже сойдет за благодарность, а ты, конечно, собиралась это сделать, ведь так?
Опешив, я решила, что он говорит по телефону, но обе его руки прятались в карманах короткой синтепоновой куртки. И я бы промолчала, но вмиг узнала голос, обладатель которого снова застал меня врасплох, да еще и пристыдил, как нашкодившего котенка.
—Благодарность?
Глупо переспросила я, поворачиваюсь всем телом к уже знакомому парню; хотя так хотелось бросить что-нибудь ядовитое, как это умеют даже самые нерешительные и амебные героини книг. Но на разговоры я слаба. Возможно, лет через десять, лежа на своей теплой кровати, я придумаю, что ответить этому придурку, но точно не сейчас. А очень жаль.
Он лишь закусил нижнюю губу, сдерживая самодовольную ухмылку.
Во мне начал взбиваться коктейль из пустого гнева, раздражительности и подростковой несдержанности и если он сейчас что-нибудь выкинет, клянусь, я не буду сдерживать крышку блендера, как бы глупо это не звучало.
Но парень выжидающе молчал. Вот гад! Неужели он умеет читать мысли?
—К тому же, ты мне так и не ответила...
А нет, все-таки не умеет.
И, пока я лихорадочно подбирала ответ поострее, э́тот спокойно ковырял носком кроссовки пыльный пол. И как ему удается оставаться таким спокойным, безучастным и раздражающим одновременно?
—Правда или действие?
Я прыснула, фыркнула и даже успела издать нервный смешок, прежде чем отвернулась от него, скрестив руки на груди и клокоча внутри.