Явно нервничая, Сева достал из другого кармана маленький стеклянный шарик, размером с фалангу пальца. Такими обычно засыпают искусственные цветы или аквариумы.
Следом он сжал «молнию» в кулаке, и из нее сразу же вырвался луч ослепительного белого света. Не успей я закрыть глаза, снова бы страдала от резкой смены освещения.
—И третья — самая сильная штуковина, — заговорил парень, спрятав «молнию» обратно.
Не знаю, бездонные ли они у него, но из этого же кармана он достал небольшую металлическую палочку. Когда парень нажал на какую-то не видимую мне кнопку, из одного конца выдвинулось что-то острое, из-за чего я провела аналогию с автоматической ручкой.
Сева приложил острый конец к пальцу, и в том месте тут же образовалась капля крови.
— Все называют ее «пером». Им выводят из Слияния. Знакомая штука, правда?
Вдруг я вспомнила, как, после первой встречи с силуэтом, мои руки были усыпали кучей маленьких ранок. Неужели это действительно спасает жизнь?
Видимо, заметив мой недоверчивый взгляд, парень принялся объяснять, что, несомненно, меня обрадовало:
—Когда в твое тело попадает чужая душа — ты должна всякими силами цепляться за свое тело, иначе, — он провел большим пальцем по горлу. — А это значит, что любая физическая боль, вполне вероятно и проверено, может вернуть тебя в реальность, что само собой вышибет другую душу. Понятно?
Я кивнула, хотя не очень-то сообразила.
—Повтори.
И, пока я воскрешала в памяти все что он успел наболтать, парень уже забыл о своей просьбе, таща меня за собой к Лифту.
—Глаза закрой, — бросил он и недовольно цокнул, когда я не выполнила просьбу.
Закрыв мне пол-лица шершавой ладонью, он набрал на панели какой-то код, приложил руку и уже в следующее мгновение мы вышли на новом этаже. Буквально пара шагов, и послышался скрип двери. Рука исчезла и передо мной открылась совершенно новая комната.
Она раза в два меньше Первого зала, но стены у нее из такого же белого кирпича. Посреди нее длинный деревянный стол, за ним девять человек в черной, как, видимо, и все тут, одежде. Быстро скользнув по ним глазами, нашивок я не заметила.
Их лица не выражали ничего. Ни намека на злость, что радовало, ни намека на заинтересованность.
—Проходи, — сказал мужчина, сидящий в центре.
Ему на вид лет сорок-сорок пять; волос и щетины едва коснулась седина.
Не найдя глазами стула или какого-нибудь крестика на полу, я просто встала напротив него метрах в пяти.
Все без стеснения глазели и изредка что-то записывали, хотя стояла я совершенно неподвижно.
—Что-то не так? — вдруг выпалила я, то ли от раздражения, то ли от интереса.
Уже который раз меня срывают с места.
—В общем и целом, все так. Ты попала ровно туда, куда должна была, только вот загвоздка: как ты сюда попала?
Голос принадлежал женщине с крашенными красными волосами, собранными в высокий пучок. Она была единственной представительницей своего пола среди этих девяти и было заметно, как отчаянно она пыталась соответствовать им в сдержанности. Однако, это только превращало ее в стерву.
— Я…
Снова разделилась. Одна моя половина говорила, что нужно быть честной, потому что эти серьезные лбы немало пугали, а вторая твердила, что, раз они с порога задают такие вопросы, значит, Янош им ничего не рассказал.
—… сама толком не помню. Все как в тумане. Вот я еду в электричке, вот куча людей, а потом — бам! — погас свет, появился луч фонарика, а потом какой-то парень сказал идти за ним.
—Отлично, — покачала головой женщина, постукивая карандашом по листку. — Значит, бам.
Я бросила на нее раздраженный взгляд.
—И никто не последовал за тобой? Никто не помогал тебе?
—Если это и было так, то я ничего не помню.
Все склонились над столом и стали быстро записывать, только седовласый и красноголовая оставались безразличными и без конца за мной наблюдали.
—Могу я узнать, что это за место?
—Можешь, но ответа не получишь, — сухо отозвался мужчина по центру. —Насколько мне известно, уровень твой не определен, значит сейчас мы этим и займемся. Мы будем задавать несложные вопросы, а твоя задача — отвечать честно.
—Я обязана отвечать?
—Вовсе нет, — некоторые подавили смешки. — Но если не ответишь, останешься без помощи и будешь вечно сталкиваться с тем, что неподвластно осмыслению. Как тебе перспектива?
Я отвела глаза.
—Хорошо. Первые вопрос, — он кивнул женщине.
— Quelles langues parlez-vous? (фр. На каких языках ты говоришь?)
На секунду я опешила от ее французского. Он бы не чистым, с акцентом, но далеко не русским, а, скорее, провинциально-француским. На таком разговаривали жители неподалеку от моего города в Европе.