Бледное лицо, облитое потом, отдавало мертвенно-желтым. Губы — сухая белая полоса. Щеки ввалились. Белки глаз покраснели, а сами глазные яблоки покрылись мутной оболочкой. Он почти мертв. Считанные мучительные вздохи отделяют его от могилы, но он почему-то здесь. Со мной. Но ответ мне узнать не удалось, потому что страх пересиливал, и я просыпалась. До определенного момента.
На седьмой день я, после обычной тренировки, сидела в комнате и в очередной раз размышляла над словами Яноша. «Никто ничего не заметит».
Родители. Отец и мать, которые худо-бедно, но принимали участие в моем воспитании. Они хотя бы знают, что я существуют, но неужели их не удивит моя пропажа?
«Да откуда они узнают?»
Меня с детства приучили лестно отзываться о родителях, поэтому я даже удивилась, когда обида начала на цыпочках пробираться в первые ряды чувств.
«Твои родители — золотые люди, — говорила бабушка, причесывая меня, — они обеспечивают себе старость, а тебе будущее с твердой почвой под ногами».
И, восприимчивый ребенок, я внимала, переставая видеть в своих пращурах недостатки. Но после розовые бантики сменились черными рваными джинсами, а у меня на лбу бегала красная строка: «Осторожно! Пубертатный период!». Благо, покойная бабушка этого не застала. Потому что бунты и истерики я устраивала довольно часто, пытаясь хоть как-то привлечь к себе внимание.
Но после пары маминых попыток поговорить, я поняла, что лучше привычно молчать, потому что выслушивать ее извинения с собственным детским грузом в виде благоговения не очень-то приятно и удобно.
И вдруг я вернулась к тому, с чего начала, только теперь это подтвержденный факт, из-за которого меня засосало в секту. Но страшное в другом: я такая не одна. Каждое утро глядя на этих людей, я понимала, что каждого из них в том, так называемом верхнем мире ничего не держит. У них нет друзей, нет семьи, нет любви, нет даже собаки, чтоб хоть что-то удерживало на плаву. Раньше я думала, что такие люди умирают, а сейчас понимаю, что они живут.
Может, это подземелье забирает себе лучших бойцов? У которых, вроде, есть за что сражаться — за товарища рядом, но которые отчаянно ринутся в бой, потому что им нечего терять. У них нет слабых точек. Они неуязвимы. Нерушимы. И, кроме того, никто не заметит, если они вдруг испарятся.
В дверь постучали.
—Открыто, — бросила я, садясь на кровати.
Со скрипом вошел парень во всем черном и с капюшоном на голове. На его предплечье была повязана белая лента.
—Привет, Аннет, — он немного посмеялся над рифмой. — Надо улепетывать, пока за тобой желтые не пришли.
Всмотревшись, я узнала в нем того темноволосого, который приглашал меня на вечеринку Ярослава. Надо же, он все-таки помнит, как меня зовут?
—Зачем им за мной приходить?
—Потом узнаешь, — парень бросил мне куртку и кепку. — Надевай и валим отсюда.
Застегнув куртку и пониже опустив козырек кепки, я понеслась вслед за парнем, у которого в глазах играл азарт. Он быстро ввел код и лифт понес нас куда-то.
—Короче, у нас такое ритуал: мы в первую неделю устраиваем новичку тест на выживание и, если он не сбегает, начинаем его разыгрывать. Четыре цвета — четыре команды. Ты — талисман. И, кто первый заграбастает тебя, считается победителем. Осталось только добежать до поля…
Он смолк, когда открылись двери, а за ними оказалось человек пять с красными ленточками на руках.
—Отдавай девчонку, — пафосно крикнул какой-то парень, — а то мы тебя на бинты разрежем!
—Как бы ни так!
И, казалось, такой некрепкий парень, с легкостью подхватил меня и, будто я совсем ничего не вешу, перебросил через этот ряд. Неудачно приземлившись, я хотела бежать, но врезалась в кого-то. Девушка. На руке белая лента. Подтолкнув меня, она принялась отмахиваться от красных, но вмиг вскарабкалась по деревянной лестнице следом за мной.
—Что происходит?
—Тараканьи бега, — раздался голос справа.
Там, скрестив руки на груди, стояла уже знакомая блондинка с желтой повязкой на руке.
—Дария, — зашипела моя вызволительница.
—Она самая, — отозвалась девушка. — Кыш отсюда.
—Бежим.
И мы побежали. Ноги путались в корнях деревьев, ветки хлестали по лицу, а я не понимала, где же та поляна и почему мы вылезли из ямы посреди леса? Или у них несколько таких ходов?
За нашими спинами тоже слышался топот ног, от чего открылось второе дыхание, но вдруг моя напарница упала, громко вскрикнув. Я тоже притормозила, но девушка велела бежать и найти белых. Секунду помедлив, я послушалась, понимая, что ни за что не достанусь Даше.
Пусть на меня тут устроили сафари, пусть морили голодом неделю, пусть это все ужасно глупо, но только не к желтым.