Неподалеку показался огонь. Буквально рядов десять деревьев, поэтому, окончательно выдохшись, я сбавила скорость и теперь просто быстро шла.
—Аня-а, — позвал кто-то.
Мельком глянув по сторонам, я никого не заметила.
—Эй.
А вот справа кто-то мигает фонариком.
—Сюда!
С секунду подумав, я все же пошла на зов, услышав позади выкрики и громкий топот нескольких пар ног.
За одним из широких деревьев пряталась девушка с синей повязкой, которая повела меня в обход. Она успела объяснить, что последние восемь раз выигрывали желтые, поэтому борьба особенно ожесточенная.
Еще, воспользовавшись ее цветом, я расспросила о подробностях этого «ритуала».
—У нас прибрать новчика к руками считается хорошей приметой. Вроде, тогда он точно попадет к вам. Тем более, после своего рода испытательной недели выигравшая команда может показать тебе свою обитель, но, разумеется, в тайне от Старших, потому что дюжину их испытаний ты еще не прошла.
И мне вдруг открылась вполне приятная и интересная перспектива — попасть к синим, где будет достаточно людей, могущих снабдить меня ответами на все мои вопросы. Собственно, поэтому я попросила девушку ускорить шаг, а сама начала озираться по сторонам, надеясь не наткнуться на кого-нибудь.
Но вскоре она — Катя — вывела меня на уже знакомую поляну, победно вскинув руку в воздух. Часть толпы, которая полукругом выстроилась у огня, начала хлопать, топать, свистеть и скандировать:
— Си-ни-е! Си-ни-е!
Это напомнило гладиаторские бои, тем более, что оставшиеся ¾ толпы очень даже походили на разъяренных зверей.
Вдруг из колонок зазвучала музыка, а между соснами на поляне, как шатер в цирке, растянулась огромная ткань синего цвета, что обрадовало победителей еще больше.
Охваченная восторгом, Катя потащила меня в центр толпы, а я почему-то не стала сопротивляться. Если я уже достаточно взрослая, чтобы пить, может, я достаточно взрослая для того, чтоб веселиться?
Играла какая-то ритмичная музыка не самого удачного западного рэпера. Половину из слов я перевести не смогла, да и некогда было: мы оказались в толпе синих, которые снова оглушительно загудели, завидев трофей в моем лице. Но вскоре всем стало не до меня, из-за чего я спокойно выдохнула.
И вот, прыгая в толпе таких же неудачников, мне подумалось, а почему я не делала этого раньше? Почему не делала ничего? Почему жила, как маленькая обиженная девочка, заточенная в замке из своих же обид и ограничений? Почему я все восемнадцать лет обнимала коленки, осторожничая, хотя могла разогнаться и содрать их в кровь? Ведь все раны заживают!
Казалось, с каждым прыжком я растаптывала все запреты, деление людей на белых и черных. Казалось, с каждым прыжком я все больше становлюсь собой. Настоящей. Живой!
Оказалось, общение с моими девочками все-таки имеет пользу. Когда Катя скрылась в толпе незнакомцев, я бесстыдно втерлась в скромный круг подвыпивших ребят, которые подпевали какому-то сальному певцу и, узнав в нем любимого исполнителя Ирмы, я начала подпевать.
Все это мне так нравится!
Когда в горле пересохло, я, незаметно выпав из круга, поплелась на поиски напитка, параллельно снимая куртку и думая, куда бы ее спрятать.
Подойдя к знакомой бочке, я взяла последний наполненный стакан и мигом его осушила.
—Кто-то в хорошем расположении духа?
Поперхнувшись, я попыталась сдержать кашель, отчего следующая фраза больше походила на мышиный писк:
—Могу заметить то же.
—Как насчет краденого ужина?
Мельком глянув в лицо парню, я заметила озорную ухмылку.
—Чувство самосохранения идет вразрез с желаниями моего же желудка.
Ян сверкнул глазами, и я не поняла: то ли в предвкушении, то ли просто ближайший костер сыграл своё.
—Это… м-м… еще одна традиция, — начал он, а как только я открыла рот, добавил: — Но если ты не соскучилась по малиновому розану…
—Ладно, — нехотя сдалась я. — Но не обольщайся: это не твое умение манипулировать, а всего лишь дань традициям.
«И почему я раньше считала его гадом?»
Парень кивнул и, широко улыбаясь, повел меня куда-то за деревья.
В прошлый раз скитаясь тут, я предпочитала держать н́ебольшое расстояние — потеряться совершенно не хотелось, — однако Янош, не останавливаясь, вел и вел меня в лесную чащу.
Вскоре музыка стала лишь эхом, свет костров вовсе пропал, кроссовки были полны снега, а я след в след догоняла своего широко шагающего знакомого.
Какие-то внутренние страхи начали щекотать ребра.
—А мы точно…
Договорить не удалось — он оторвал меня от земли и с силой приложил к ближайшему дереву так, что весь воздух из легких вышибло.
—Я скажу тебе всего две вещи. Первое: лгать, Аня, это удел тех, кому есть что скрывать, — зашипел парень. — И чем быстрее ты это уяснишь, тем меньше вероятность оказаться одной из тех, на кого мы ведем охоту.
От холода меня начало колотить. Ян принял это на свой счет — посильнее надавил руками на плечи и, казалось, перешел на рык.
—И второе: ты здесь только потому, что нам не хватает людей. И только до т́ех пор, пока нам их не хватает. Но лишь один неверный шаг и — бум! — тебя как не бывало. А теперь… ходи и оборачивайся, Севастьянова.
Мою фамилию он рассмаковал, наделив особым устрашающим шипением.
Что-то теплое коснулось моего запястья, и я снова очутилась в темноте.
Тогда начало казаться, что это единственное безопасное место.