Уже через мгновение поезд из пяти вагонов тормозит, и я захожу в любимый – третий. Странно, но людей тут многовато. Обычно, в вагоне человека три-четыре от силы, а тут заняты почти все места. Но я не стала пересаживаться и шастать по вагонам. Поезд тронулся.
Чу-чух, чу-чух.
Чу-чух, чу-чух.
Стук колес, дуновения морозного ветра из тамбура и интересные рассказы людей, которые я нарочно и бесстыдно слушаю.
Слева от меня сидит молодая пара. У них ребенок, куча сумок, гитара, кошка и переноска. Именно так, потому что девочка захотела поиграть с «китей», и главе семейства пришлось достать бедное животное, которое, на удивление, вело себя спокойно.
В самом начале вагона мужчина тихонько играл на баяне и пел какую-то до боли знакомую песню, а неподалеку пожилая дама рассказывала соседу о своей бурной театральной молодости и гастролях. Прямо за ними ехали бабушка с внучком. И, кажется, она хочет вырастить из него писателя, потому что усердно заставляет его представлять картину и тщательно ее описывать.
— Хорошо, давай попробуем по-другому, — заискивающе вздохнула она. — Я начинаю историю, а ты продолжаешь, хорошо?
Мальчик кивнул, хотя было видно, что играть с роботом ему куда интереснее.
—Однажды я гулял со своим другом Витей… теперь ты.
— И он захотел поиграть с моей игрушкой.
—Хорошо, теперь опиши игрушку?
Я даже невольно закатила глаза. Эта женщина страшно раздражала, не знаю, как мальчик держится.
—Да он ведь у вас отсырел совсем, — спохватился какой-то парень, рассматривая телефон совсем старенькой бабушки. — Надо бы в сухом месте хранить.
Она тихонько кивала седой головой, но, думаю, половину из его слов не расслышала.
— Старый, — говорит, — это да. Совсем старый, милок.
Парень начал что-то ей объяснять, подкрепляя все гиперболизированной мимикой, но я уже отвернулась к окну, пытаясь разглядеть хотя бы силуэты знакомых сосен.
Одна станция, вторая, третья.
Я даже пыталась заглядывать в другие вагоны, но проводников все не было. Пару раз я подумала, что села не в свой поезд, но надпись над дверью убеждала меня, что все верно.
Порывшись в рюкзаке, мне удалось откопать свой студенческий, приготовить деньги и снова оглядеть вагон. Народу ни убавилось, ни прибавилось. Дети стали засыпать, а я, если честно, с удовольствием последовала бы их примеру, только интерес не отпускал.
«После следующей спрошу», — твердо решила я.
И снова.
Чу-чух, чу-чух.
Чу-чух, чу-чух.
Это случилось быстрее, чем я думала.
Где-то залаяла собака. Послышался скрип, а следом в тамбуре я мельком заметила пожилую женщину, которая, держа в руках тканевый поводок, подняла пса на руки, поцеловала в макушку, поставила на землю и, развернувшись, ушла.
Я припала к окну, пытаясь разглядеть пса, но его не было. Только поводок болтался в руках хозяйки. Значит, мне не показалось? И сейчас животное сидит в тамбуре? Он же просто замерзнет или выскочит в каком-нибудь лесу по пути!
Желание помочь взяло верх, и я было вскочила, но электропоезд, дернувшись, притянул меня обратно. Потирая макушку, которой я умудрилась приложиться о полку для вещей, больше сопротивляться не стала.
—Следующая ост-н-к-к-х-ч-с-м-х… — начал заикаться голос в громкоговорителе.
Но такое бывало и раньше, поэтому придавать особое значение нет смысла. Интересно больше, что тут полно народу, а проводники не идут.
—Извините, — обратилась я к мужчине позади меня, — а вы уже купили билет?
Он не обратил никакого внимания, и я отвернулась, но спустя мгновение снова решила попытать удачу.
— Извините… Простите, я хотела…
В это момент я готова была закричать. Моя рука коснулась его плеча и прошла насквозь. Насквозь! Будто он пар от воды! Глубоко вдохнув, я начала нервно заламывать пальцы. Ничего не понимаю. Я же не сумасшедшая. Осенью проходила всех врачей… и…
Поезд, протяжно загудев, резко остановился. Меня шатнуло пару раз, а потом все стихло. Я оглядела людей вокруг — они спокойны. Кажется, я единственная что-то здесь замечаю.
Буквально на десять секунд свет полностью погас, а когда загорелся вновь, все пропали. Ни бабушек, ни мужчин, ни парней, ни детей, ни кошки. Пустота. Мне взбрело в голову встать, но сердце упало в пятки: свет снова погас.
Не шевелясь, я простояла десять.. двадцать… тридцать секунд, пока кровь пульсировала в висках, а сердце все разгонялось и разгонялось, но ничего не происходило. Взяв себя в руки, мне удалось выглянуть в окно — лес. Ни единого фонаря, только огромная полная луна освещает макушки сосен, берез и крошечных елей.