Но как часто они меняют код в лифте? И какова вероятность, что после моего несанкционированного проникновения никто не спохватился?
В голову лезли даже мысли, призывающие вернутся в земляной коридор к охраннику, но я, нахмурившись, отгоняла их. С особенной силой, когда склонилась над раковиной и начала отмываться, после чего в комнату пробрался приятный аромат земляники — мыло, которое я предусмотрительно положила. А вот будучи сытой дома, о еде я не позаботилась, поэтому осталась с засохшей половинкой круасана и пачкой жвачки.
—Номер двенадцать, — раздался не привычный железный голос, а чей-то задорный, девичий, — пройдите к Лифту. Код: один-семь-три-три.
Сменив тренировочную футболку на чистую, я вышла из комнаты. Мысленно повторяя комбинацию, добралась до Лифта, где, приложив браслет, ввела ее и пошатнулась — так резко дернулась кабина. Выдав второй подобный толчок, она остановилась и раскрыла двери для распластанной по дальней стенке меня.
Впереди коридор метров в десять с тремя дверьми: справа, слева и впереди. Как только я решила что-то предпринять, из-за правой вышла высокая, смутно знакомая девушка.
—Привет, — улыбнулась она, сбрасывая с плеча кончик темного конского хвоста.
—Привет, — нерешительно ответила я, прокручивая в голове всех здешних знакомых.
—Ты помнишь, что мы тебя выиграли?
Я кивнула. Точно, это Катя.
—Так вот пришло время тайной экскурсии по этажу синих! Добро пожаловать!
Не зная, куда себя день, я дернула плечом и крепко переплела пальцы за спиной. Девушка явно ожидала взрыва эмоций, а я принялась судорожно выбирать из тысяч вопросов самые волнующие меня, если выдастся возможность таковые задать, не особенно заботясь о чувствах экскурсовода.
—Сначала идем сюда, — она указала на дверь слева. — Тут наши ребята выполняют рутинную работу: переписывают или перебирают бумаги, ищут информацию для Старших, пытаются восстановить старые документы. Кто знает, вдруг ты падкая на архивариусов и, войдя туда, захочешь стать одной из нас.
Я хмыкнула.
Катя открыла дверь, приглашая меня, а сама зашла следом.
Перед нами огромная комната, равная по площади, примерно, средней лекционной аудитории в моем институте. В ней собрались длинные столы, стулья, горстка людей и множество лампочек под потолком. Из-за белых стен помещение казалось бесконечным.
Трое парней за ближайшим столом подняли на нас глаза и улыбнулись. Скользнув по их лицам, я не заметила синяков под глазами или сонливости, как у белых, зато увидела карандаши за ушами, очки на носу и кучу бумаг на столе.
Моя проводница коротко махнула им рукой и повела меня дальше вдоль стены, где вскоре я увидела выемку, прикрытую стеклянными дверцами.
—Тут у нас что-то вроде склада. Всякие приборы, которые редко используются и хранятся на всякий случай. Не уверена, что я хоть раз туда заглядывала…
Даже подойдя вплотную, я все равно ничего не поняла. Единственной знакомой вещью была лупа, покрытая пылью, как, собственно, и все остальное, но все же я задержалась чуть дольше, пытаясь проявить заинтересованность.
Ни сколько не кривя душой, между прочим, ведь насмешливые слова девушки про архивариусов действительно меня зацепили. Работа с бумагами — это, пожалуй, то, чем я бы хотела заниматься. Да и выбора особо не остается: от врачей я далека, от спорта — тем более, на Полосу добровольно никто не пойдет, а вот к синим… К тому же, неплохая возможность узнать все и сразу.
—Идем, — довольная, позвала меня Катя, — дальше — больше!
Мы стремительно покинули помещение и остановились перед дверью в конце коридора. Экскурсовод попросила закрыть глаза. Послышался скрип. Подталкиваемая чужой рукой, я сделала шаг вперед и, по сигналу девушки, раскрыла глаза.
Она говорила что-то про сердце их этажа, но я не слушала. Перед нами огромная библиотека с высокими книжными полками, которым конца и края не видно. Я бы обомлела, но воспоминания о сгоревшем поместье и частичная схожесть отталкивали. В голову полезли воспоминания, но я, натянув улыбку, отпугнула их.