– Повзрослевшие дети не должны жить с родителями, даже если они живут в одной деревне, – охотно пояснил он.
– Тогда почему, – начала было я и запнулась. «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали», – говорила про меня мама, давно, когда я была еще маленькой и глупой. С тех пор, видимо, мало что изменилось. Но непрозвучавший вопрос тем не менее был услышан.
– Почему не уеду из Перловки, ты же об этом хотела спросить? Потому что пока не время. Но я хочу, чтобы ты знала – у меня большие планы, и я не собираюсь посвятить свою жизнь помидорам.
На мой взгляд, помидоры были не так уж и плохи. Но то, что Коля поделился со мной своими жизненными планами, мне польстило очень сильно. Он казался мне таким сильным, талантливым, умным, у него были такие славные глаза, и он с таким уважением и трепетом относился ко мне...
Вероятно, думала я, он считает меня девочкой, школьницей, с которой возможны только такие отношения, только платонические и нежные, с преподнесением букетов, с провожанием домой, с братской помощью и опекой. Все остальное – поцелуи, объятия и то, ради чего, собственно, и затеваются все эти брачные танцы, будет потом, в едва обозримом будущем. Я боялась вести себя слишком смело, чтобы не разрушать иллюзию собственной невинности, и в то же время сознавала, что она рухнет со временем. В общем, я попала в двусмысленное положение, от чего к испытываемому мной счастью примешивалось остренькое чувство вины...
Эта гремучая смесь предельно обострила мои чувства, редкие осторожные прикосновения Коли сводили меня с ума. Мне казалось, что его тонкие пальцы проникают сквозь мою кожу, дотрагиваются до нервных окончаний, заставляя тело трепетать в невообразимо сладкой муке. Между нами не было ни одного поцелуя, кроме того прикосновения его губ к моей ладони, ни одного объятия, но в моих снах это все уже произошло, вплоть до блаженного финала.
– Тебе кошмары снятся, что ли? – как-то обеспокоенно спросила утром бабушка. – Ты так кричала ночью... Здорова ли?
Я была здорова, как никогда. На вольном воздухе мое тело ощущалось иначе, чем в городе. Я казалась самой себе очень легкой. И хотя весы в больничке показывали все те же страшные, чрезмерные для моего возраста цифры, я ощущала себя настоящей стройняшкой. Тем более что в Перловке никто особенно не переживал из-за веса. Глянцевые журналы не пользовались спросом. Канал «Fashion» не транслировался. И ни разу я не услышала себе вслед презрительного: «Толстуха!»
О да, я была дома. И все, чего бы мне хотелось, это остаться тут навсегда. Жить на приволье, работать в свое удовольствие, выйти замуж за Колю, родить детей... Ах да, кажется, он что-то говорил о своем желании уехать отсюда? Что ж, можно и так. Можно приезжать в отпуск – послушать тишину, – думала я, сидя на веранде. Тихо было вокруг, тихо, как бывает перед бурей или большой бедой...
Утром того рокового дня я проснулась от голосов на веранде – говорили в полный голос, не стесняясь и не чинясь, из чего я сделала вывод, что у Ивана Федоровича были гости, и пришли они не просто на утренний кофе, а обсудить какие-то важные вопросы. Догадку подтвердила бабушка: она постучала в мою комнату, будучи уже при полном параде, и шепнула:
– Выпьем кофе на кухне, ладно? На веранде вроде как совещание.
Я, конечно, согласилась. Кухня у нас была чудесная, выходящая окнами на восток, обставленная простой деревянной мебелью, чистой и светлой. Мы торопливо пили огненный кофе, а из открытых окон до нас доносились голоса совещавшихся. Я знала всех, кто посетил нас в этот ранний час: кроме Ивана Федоровича и его неизменного оруженосца Арчибальда, на веранде сидели агроном Крымский, инженер Душевин и полная бухгалтерша с прелестной, но совершенно не подходящей ей фамилией Чайка – она в столовой всегда брала на обед две порции компота. Должен там был быть и Коля, но он что-то пока помалкивал.
– ...срок эксплуатации подходит к концу, – с деланой бодростью сообщал Душевин. – На многих теплицах фундаменты стоек отходят, металлоконструкции приходится перетягивать, но это, сами понимаете, мера временная и неэффективная. Конструкции упускают значительное количество тепла, до половины энергии теряется. Пора нам переходить на современные теплицы. Вот тут нам предложили... В коньке до трех с половиной метров, с двойным остеклением, вместо мастики применяется уплотнитель. Система отопления новая, экономичная...
– Теплица хороша, что и говорить. Но сколько ж стоит такая, а?
– Под ключ одна такая теплица стоит восемь миллионов, – со вздохом сообщила Чайка.
Иван Федорович аж крякнул:
– Ну, это, скажу я вам... Крест-то на них есть? Одну-то хоть сейчас, да ведь одной не обойтись?