– Ты, Евдокия, мне не нравишься, – начала она свою речь, едва только я утвердилась в неудобном пластиковом кресле. Разумеется, при ее словах я чуть из него не вывалилась. – Я за тобой давненько наблюдаю. Сессию сдала отлично, ведешь себя достойно... Но что с тобой такое происходит, скажи на милость? У тебя проблемы дома? В личной жизни? Ты несчастна?
Я не ожидала такого поворота разговора – на мой взгляд, директор колледжа должен устраивать взбучки двоечникам и гонять курильщиков из туалетов, а не входить в тонкости душевной жизни учащихся. Врать, увиливать и убеждать мадам Зоэ, что все, мол, в порядке, не имело смысла.
– Что ж, так я и думала, – заявила она, выслушав мои деликатные претензии к качеству образования в колледже. – Это же хорошо! Это же превосходно!
Уже немного привыкнув к парадоксальным реакциям мадам Зоэ, я выразила свое согласие наклоном головы.
– Так вот! Словно нарочно для тебя Федерация рестораторов и отельеров... слышала ты про такую организацию? Нет? Еще услышишь. В общем, они решили открыть на базе нашего колледжа курсы зарубежной кухни.
– Это замечательно, – согласилась я.
– Будешь у меня изучать итальянскую, французскую, болгарскую, немецкую, японскую кухни, – воодушевилась мадам Зоэ. – Ну? Рада?
Похоже, я чего-то не догоняла.
– Эти курсы что, не для всех? Не для всех учащихся?
– Конечно же, конечно, не для всех, – вздохнула мадам Зоэ. – Голубушка моя, ну где же нам всех-то выучить? И зачем, скажем, той же Кундякиной японская кухня?
Кундякина училась со мной в одной группе. Это была рыжеволосая девица с тугими красными щеками и открытым характером. Тем, кто соглашался ее слушать, она рассказывала о своем черноглазом возлюбленном, начальнике поезда Москва – Махачкала. Возлюбленный обещал пристроить ее в этот же поезд шеф-поваром в вагон-ресторан и жениться, разумеется, по достижении невестой совершеннолетия. Огненные волосы Любочки Кундякиной вспыхивали, как лесной пожар, и в глазах загорались искры, когда она представляла себе этот поезд, эту колесницу любви, мчащуюся через города и веси, и супруг царит над всем этим поездом, а она безраздельно правит в своей полыхающей жаром, колеблющейся кухне! Кому другому такое видение показалось бы адом, но для Любочки это был самый настоящий рай, ничего другого она не хотела, ни к чему другому не стремилась. Японская кухня ей, пожалуй, действительно не пригодилась бы в поезде-то Москва – Махачкала.
– Вот видишь, – вздохнула мадам Зоэ. – Да и потом, скажи на милость, куда вас на практику-то посылать? Ну, теорию мы выучим, это ладно. Это сколько ж придется закупить сырья – морепродуктов, овощей, сибуки там всякой? Оно же все дорогое, а вы все перепортите. Самый лучший выход – направить на практику в ресторан, но там тоже не ждут с распростертыми объятиями, когда вы придете и начнете их продукты на ноль умножать... Для трех человек практика будет, а остальные пойдут в студенческие столовые пшенку варить и в кафе в Парке Горького докторскую колбасу для пицц шинковать. Ну да, не отлажено у нас еще это дело. Нас, бывало, учили: кусок мяса побольше да пожирнее, соуса поменьше, украшательства поскромнее. А теперь надо, чтобы и вкусно было, и глазу приятно, и тактильно радовало. И у тебя, Звонарева, все это получается. Ты в свою профессию пришла. И еще лучше будет получаться, только нужно подучиться... Ну что ж, теперь можешь сказать мне спасибо и возвращаться в класс.
И я вернулась, хотя уже прозвенел звонок на перемену. Записной шут Плотников, рассевшись на моей парте, изображал Геннадия Хазанова в роли студента кулинарного техникума – эта подзабытая в народе миниатюра пользовалась у нас неизменным успехом. Что, в общем, и понятно.
– У меня все часто спрашивают, чегой это я пошел в кулинарный техникум, – шепелявил Плотников. – У нас такое же учебное заведение, как и любое другое. У нас тоже есть... преподаватели. Предметы у нас тоже есть, только больно мало... Дуська, погоди, не убегай. На два слова выйдем в коридорчик?
Плотников мне симпатизировал и даже как-то раз набивался провожать, но, узнав, куда мне ехать, сказал «ну, уж это вы извините» и отвалил. Неужели решил возобновить ухаживания?
– Ты у мадам Зоэ была? Что, повезло оказаться в числе избранных? – И этот шут гороховый ухмыльнулся: – Я тоже, тоже. Не волнуйся.