И вот пещеры пустеют. Стрижи суетятся над своими разрушенными жилищами, но им тоже нельзя медлить, и они принимаются за дело. Они строят новые гнезда – отчего-то они уже не белые, а нежно-розовые. Эти ценятся у гурманов гораздо выше, потому что согласно легенде отчаявшиеся после потери гнезд птицы добавляют в строительный материал свою кровь. И снова сборщики идут в пещеры, снова рискуют своей жизнью, и вновь саланганы совьют гнезда, на этот раз кроваво-красные. Эти гнезда сборщики не тронут ни за какие деньги – иначе птиц вскоре совсем не останется, а на головы сборщиков обрушится страшное проклятие.
– А какие они на вкус, эти гнезда-то? – решился спросить у мэтра Плотников – он считался его любимчиком, и ему многое позволялось.
– Разве это можно описать словами? – снисходительно хмыкнул Риво. – Воздушный... Нежный... Объемный...
– Но похож, похож-то на что? – упорствовал в своем заблуждении Плотников.
– Да как можно сравнивать? – разгневался мэтр. – Ну-у... пожалуй, больше всего на стерляжью икру... Только без этого специфического рыбного привкуса...
В общем, вкус ласточкиных гнезд остался для нас загадкой, оставалось ждать шанса попробовать их самолично. Будет ли у меня этот шанс? Предоставит ли мне его судьба? Трясясь по дороге домой в разбитом вагоне электрички, слушая плаксивые вопли коробейников и бормотание пьяненького соседа, я видела перед собой иные города и страны, о которых нам рассказывал мэтр Риво.
Я видела себя в Маниле, прогуливающейся по Интрамуросу. Улицы переполнены людьми, в остывающем воздухе плывут незнакомые запахи, звуки чужой речи, смех... Мужчины в баронгах и салакотах, женщины в платьях невероятных расцветок. Из распахнутых дверей кафе звучит популярная песенка «Dalagang Filipina» – «Филиппинская девушка». В кафе готовят и подают синигангу – приправленный фруктами бульон, жарят бангус – свежайших, только что пойманных моллюсков, цыплят тинола, свиную запеканку панкитмоло под сливками из кокосового молока, курицу рийетафель, подающуюся с маринованными плодами манго. Все огненное, острое, перченое, все приготовленное на пальмовом масле. Особое блюдо для праздников и вечеринок – лечон. Молочного поросенка фаршируют кисло-сладкими финиками-тамариндами и жарят в яме, полной раскаленных углей, целый день. К вечеру его достают и съедают целиком, вместе с поджаренной кожей и размягчившимися косточками...
Велоторговцы шустро крутят педали, буксируя ярко-зеленые тележки с товаром. Вот один поравнялся с нами, его смуглое лицо лоснится от пота.
– Балу-уут! Не желаете отведать балут? Свежайший!
На первый взгляд балут – всего лишь сваренное всмятку утиное яйцо. На самом деле это яйцо с уже почти полностью сформированным эмбрионом внутри. Его едят так: сначала проковыривают в скорлупе маленькое отверстие, потом выпивают «бульон», затем съедают содержимое, посолив и полив луковым соусом. На Филиппинах балут дают мальчикам – чтобы выросли большими и сильными мужчинами, и мужчинам – чтобы зачинали больших и сильных мальчиков.
– Я ем балут каждый день, у меня семь сыновей, – сообщает велоторговец. – Скушай свежий балут, друг, и у вас будет действительно жаркая ночь! О-о, в эту ночь вы со своей красавицей зачнете настоящего bata!
Мой спутник смеется, закидывая голову, его серебряные волосы лунно светятся в темных манильских сумерках.