На самом деле решение загадки было до обидного простым. Стол, разумеется, втащили в здание через окно. Ну и что, что второй этаж? Использовали обыкновенный блок. Ширина оконного проема, в отличие от дверного, вполне позволяла это сделать. Выходит, что все предшественники мадам Зоэ, занимавшие этот кабинет, были настолько глупы, что не додумались до элементарного решения? Кого начальниками назначают-то?
Но Зоя Сергеевна не такая. Она ценит свой стол – под завязку забила его всякими важными бумагами, теперь нужное найти не может, все роется. А в кабинете-то у нее чистота и прохлада, бледно-зеленые воздушные шторы, тонконогие стулья, изящные кофейные чашечки рядом с астматически хрипящей кофемашиной – все под стать легкой и стройной хозяйке... Вдруг я почувствовала странную солидарность по отношению к столу. Мы с ним оба были слишком большие, оба плохо вписывались в окружающую обстановку, нам обоим было мало места – негде развернуться!
– Вот оно! – Мадам Зоэ наконец показалась на поверхности, победно вздымая кулачок с зажатой в нем бумажонкой. – На, смотри, Звонарева, помни мою доброту!
Это оказался красочный проспект кафе «Boule de Suif». Французская кухня – сердце у меня сладко дрогнуло. Но я-то к нему какое имею отношение? Не возьмут же меня так, за здорово живешь, на работу в такое шикарное местечко?
– Правильно, не возьмут, – кивнула мадам Зоэ, читающая по моему лицу, как по открытой книге. – Ты еще мало каши ела... То есть сварила. Но вот официанткой – вполне, вполне!
Я уставилась на директрису во все глаза.
– Да ты не на меня смотри, а в проспектик, – ласково пояснила она.
Я перевернула страницу и узрела коллектив «Boule de Suif». Что ж, теперь мне, по крайней мере, было понятно, по каким параметрам я туда подходила. Общий вес шести официанток, полукругом выстроившихся перед объективом, составлял где-то половину тонны. При этом стоит заметить, что все девушки были очень молоды, очень хороши собой – хорошая кожа, блестящие глаза, пышные волосы – и эффектны. Быть может, тому способствовала и их необыкновенная униформа: узкие черные платья, книзу расширяющиеся пышной белой пеной кружев, с глубоким вырезом, кружевом отороченным, и с кружевным же передничком. Сверкающие туфельки на высоких каблуках... Просто какой-то «Мулен Руж», канкан, оперетта и ревю!
– Плохого я бы тебе не предложила, – снова вклинилась в мои мысли мадам Зоэ. – Хозяин человек порядочный, можно сказать, высоконравственный... Оттуда как раз уволили вот эту девушку, она, э-э-э... оказывала слишком много внимания некоторым посетителям и вела себя... э-э-э...
– Распутно, – подсказала я директрисе.
– Ну, пусть так, – согласилась она, царапая ногтем лицо распущенной официантки. – Администратор кафе – моя старая приятельница. Если тебе действительно нужна работа... Платят там неплохо, но и требуют строго. Работа через двое суток, с четырех часов дня и до одиннадцати вечера. Медкнижка у тебя есть, аттестацию я тебе устрою. Пока будешь числиться стажеркой. Ну как? Звонить? Подходит это тебе?
– Да, пожалуйста, – согласилась я. Сердце у меня бухало в горле, и волновал меня сейчас только один вопрос – как я буду добираться домой, в Перловку, если моя смена кончается в двадцать три часа, а последняя электричка идет в половине двенадцатого? Ну да ничего, главное – зацепиться за это местечко, а там посмотрим!
– Может, с бабушкой посоветуешься? – почувствовав мои сомнения, спросила мадам Зоэ. Трубку она держала на отлете двумя пальцами, как котенка за шкирку.
– Не надо, – возразила я и попросила: – Позвоните, Зоя Сергеевна. Пожалуйста.