Машинально я взглянула на обручальное кольцо. Бриллиант так красиво сверкал в лучах полуденного солнца! Поймав мой взгляд, Елена мелодично рассмеялась.
– Ах, дорогая моя, какая же ты еще все-таки юная! Понимаешь, помолвочное кольцо – это аванс, а свой главный приз ты еще должна заслужить.
В ее словах была логика.
– Ты красивая девушка, милая, обаятельная. У тебя правильные черты лица и хорошая фигура...
– Зачем тогда худеть, если хорошая фигура, – пробормотала я, хватаясь за печенье.
– Хорошая фигура, которой почти не видно под грудами жира! – заявила Елена, как бы ненароком вынимая из моей ладони печенье. – Неужели тебе самой это нравится? Подумай только, ты никогда не войдешь в модный бутик и не купишь себе платье из последней коллекции. Из твоего декольте всегда будут выглядывать валики сала. Утягивающее белье выглядит отвратительно, и ты не можешь красиво раздеться для любимого... Твои ляжки при ходьбе трутся одна о другую, и на нежной коже уже наверняка есть некрасивые темные пятна... Ты не сможешь надеть коротенькие белые шорты и побежать по берегу моря, потому что твои живот и ягодицы будут смешно трястись на бегу. Да что там – даже бикини ты никогда не примеришь. А ведь это ты пока еще молода, у тебя нет проблем с целлюлитом! Они, это проклятые проблемы, придут позже, и твои телеса покроются отвратительной «апельсиновой коркой». С возрастом вообще проблемы с весом усугубятся. Твои колени больше не смогут выносить массу тела и прогнутся вовнутрь, от перегрузки на ногах вылезут вены... Твой живот потеряет упругость и будет дряблым, как перекисшее тесто. У подмышек появятся мешки жира... Эти крепкие бедра превратятся в желе из сала. Одна только радость – постаревшей шеи не видно будет под каскадом подбородков. Жир на лице по закону тяготения сползет вниз, и твое милое личико станет похоже на морду бульдога...
– Хватит! Хватит! – завизжал кто-то на редкость противным голосом. – Я согласна! Я хочу похудеть!
Прошло несколько секунд, прежде чем я осознала, что визжала я сама.
– Вот и хорошо, – сказала Елена удовлетворенным голосом. – Я записала тебя к своему диетологу. Завтра мы идем к нему вместе.
Она улыбнулась и съела бутерброд. У меня в животе забурчало.
Диетологом была женщина лет сорока, балетного сложения. В ее ключичные впадины могло бы поместиться крупное яблоко. Ее щеки были впалыми, как у актрисы Марлен Дитрих. Как только я увидела ее, последняя робкая надежда угасла в моем сердце. Если честно, я рассчитывала на то, что диетолог воскликнет:
– Ах, уважаемая Елена Львовна, с чего это вы решили, что девушке надо худеть? Прекрасная фигура, отличное сложение! Ну, может быть, сбросить два-три килограмма, если уж есть такое стремление к идеалу.
Но едва только увидев меня на пороге своего кабинета, диетолог издала такой вздох, что с ее стола сорвался и полетел, плавно планируя, лист бумаги. Сию же минуту такой же вздох раздался над моим ухом – его издала Елена Львовна.
– Запущенный случай, не правда ли, Лика?
– Вы совершенно правы, Елена. Но мы попытаемся это исправить!
И Лика изобразила на своем осунувшемся лице улыбку.
Через полчаса я выходила из кабинета, держа в руках ворох рекомендаций, оглушенная перспективой своей дальнейшей жизни. Мне нельзя было есть ничего из того, что я любила. Мне следовало забыть о макаронах с сыром, о пицце и фрикадельках под соусом болоньез, об осетрине в кляре и свинине на вертеле. Сладкое мне категорически не рекомендовалось – я должна была отказаться от штруделей и бисквитов, от крем-брюле и шарлоток, от варенья из розовых лепестков и мусса «Ментенон», когда-то придуманного мною и ставшего фирменным десертом «Boule de Suif». Да что там, мне следовало изгнать из своей жизни даже простецкие сушки, даже хлеб. Из сладкого мне предлагалась половина чайной ложки меда в день. Ну что такое половина чайной ложки? А я так любила по утрам намазать свежим маслом горбушку ноздрястого, горячего хлеба, плюхнуть сверху янтарного меда и запить все какао!
Теперь на завтрак мне рекомендовали зерновые хлебцы. Один! Один зерновой хлебец! Впрочем, кто захочет есть эту гадость в количестве больше одного? Обезжиренный творог и зеленый чай. Ах да, еще пол-ложечки меда. Спасибо большое. Меню обеда тоже выглядело невесело, а ужин вообще рекомендовалось отдать врагу. Впрочем, заговорщицким тоном Елена призналась, что любит согрешить и съесть после шести часов яблочко. Подумать только, экий великий грех!
И я стала вести двойную жизнь. Подлую двойную жизнь. Дома я была прямо-таки великая постница, иной раз отказывалась даже от зернового хлебца. Кушала отруби, сырые овощи, обезжиренные творожки и однопроцентный кефир. Отрывалась на работе. Я делала это сначала бессознательно. Невозможно не попробовать шоколадную мастику, обычный заварной крем – и тот не приготовишь без пробы. А потом я распоясалась. И начала жрать. Песочное тесто, взбитые белки, конфитюры и взбитые сливки, миндаль и карамель... Дома мне не стоило большого труда отказаться от ужина и выпить, давясь, стакан злосчастного кефира. Елена посматривала на меня одобрительно, но уже через неделю в ее взгляде появилось сомнение, а через две – открытое подозрение.