Я взглянул на светлеющее небо за окном, решительно закутался в одеяло и постарался уснуть. Никто не имеет права выбивать меня с изнанки мира каким-то посохом!
Но как бы я ни ворочался и не пытался нащупать дрему, она не приходила. То ли тому виной была боль в груди, то ли не давало расслабиться бурлящее в крови негодование.
В итоге я плюнул и поднялся с кровати.
В доме стояла непривычная тишина. Петухи еще не проснулись, из комнаты бабки доносился богатырский храп, а у меня сна ни в одном глазу.
Быстро умывшись, я застыл посреди двора и задумался. После этой странной встречи на Изнанке я ощутил себя слабым и беспомощным. Против призраков у меня есть кулаки и нож, а против этой девчонки — ничего.
Мне это совсем не понравилось. Пора вспоминать, чему меня учил в графском доме преподаватель по фехтованию.
За пару лет в деревне я больше отдавал предпочтение простым дракам, а не шпаге, которой у меня сейчас даже не было. Да и физический труд хорошо укрепил тело, сделав шире в плечах. Но если я в будущем столкнусь с другими обитателями Изнанки, то этого явно недостаточно. Да и потом, я не собирался сидеть в Васильевке до скончания времен. Все равно когда-то придется поехать в большой город.
Странно, но сейчас такая мысль не вызывала у меня стойкой неприязни, скорее я начал принимать это, как данность. Как бы я не хранил свою магию в тайне, так или иначе о ней все равно узнают.
Взяв первую попавшуюся палку, я начал вспоминать разминочные упражнения. В роли противника выступал у меня мешок с сеном.
Через полчаса, взмокший и запыхавшийся, я понял, что почти растерял навыки боя. Это разозлило еще сильнее.
На чистом упрямстве я продолжил свое занятие, и вскоре в мишени зияли неопрятные дыры.
— Эдак ты все мешки испортишь, — раздался позади бабкин голос.
Он неожиданности я подпрыгнул, развернулся в полете и направил в нее кончик импровизированной шпаги.
— Чего творишь, графенок? Сбрендил совсем? — спокойно спросила Анфиса, не сводя с меня глаз.
Она зябко куталась в пуховый платок и зевала в маленький кулачок.
— Напугала! Кто ж так подкрадывается! А если б стукнул ненароком? — мой голос прозвучал резко, но бабка не обратила на это внимание.
— Ты с чего вдруг за палку взялся? — лениво спросила она, сполоснув лицо из бочки рядом с крыльцом. — Силу девать некуда? Тогда дров наруби.
— Мужчина должен уметь обращаться с оружием, — я глянул на мешок и скривился, — по крайней мере, должен помнить, с какой стороны держаться за шпагу.
— Да против кого тебе тут сражаться? Или решил с призраками драться? Так это не то оружие, графенок.
— Не называйте меня так, Анфиса Александровна, — сказал я, посмотрев ей в глаза.
Внутри и без ее комментариев клокотали эмоции, и отнюдь не радостные.
Она удивленно вскинула брови и разом стала серьезной.
— Виктор, что случилось? — бабка опустилась на скамейку и хлопнула по ней ладонью, приглашая сесть меня рядом.
Я недоверчиво посмотрел на нее, но подходить не стал, продолжая делать взмахи палкой.
— У тебя же магия появилась? Появилась. Отцу пора об этом написать. Или ты не думал об этом? Возьмет он тебя обратно под свое крыло, горя знать не будешь.
— Ты же сама сказала, что у меня проклятый дар. Кому он нужен? — огрызнулся я.
— Но он есть. Тем более очень редкий. Васильев это оценит. А кому он нужен… — она на мгновение замолкла. — Любой дар ценен сам по себе. С возрастом поймешь. Да и потом, мало ли кто умер, и кому будет нужна твоя помощь. Пошли лучше завтракать.
Я кивнул, угрюмо прислонил палку к стенке сарая и пошел в дом.
— Руки сначала помой! И умойся! — донеслось с кухни.
Глубоко вздохнув, я унял появившееся раздражение и свернул в ванную. Вечно бабка со мной, как с маленьким.
Когда я сел за стол, на нем уже стояла миска с кашей и горячий чай.
— Ешь давай, а потом мы с тобой позанимаемся, — заговорщически сказала бабка Анфиса. — А то увидит тебя какой-нибудь маг, а мне потом стыдно будет, что не научила самому простому.
После этих слов каша из миски исчезла в считанные мгновения. Но даже за этот короткий промежуток времени, бабка успела переодеться.
— Доел? Пошли, — махнула она рукой в сторону чердака.
— Ты же запрещаешь туда ходить, — удивился я.
— А то ты прям меня слушался и нос туда не совал, — проворчала она, поднимаясь по крутой лестнице.
Конечно, несмотря на запрет, я не единожды заглядывал на чердак. Но так и не понял, почему мне туда нельзя. Там же одна пыль, да старый хлам.