И снова закрыл дверь. Мне оставалось пожать плечами и возвращаться в деревню.
Одной частью себя я понимал, что он прав. Безумный маг, который себя не сдерживает, может натворить бед. С другой стороны, почему нельзя сразу же нормально объяснить? Да и моя магия не вспыхнет ураганом, не подпалит дом и не плеснет в лицо водой.
На ум сразу пришел рассказ Санька про Альбутрейна, у которого постоянно случались такие вспышки. Но она была разной. Но почему? Этот вопрос занимал меня все время, пока я шел до дома.
Я хотел обсудить это с бабкой, но когда переступил порог, то увидел в гостиной старосту.
— Василий Петрович, — угрюмо сказал я. — Какими судьбами?
Спросил, а сам приглядывался, не видно ли над ним зловещих завитков предвестников смерти. Но над его извечной фуражкой ни единого всполоха не обнаружил.
— Мы тогда с вами говорили, — он покосился на бабку Анфису, которая с невозмутимым видом месила тесто, — о средствах.
— Да, мне нужен приказ и письмо отца.
— Я принес письмо Виктора Семеновича… — торопливо заговорил он. — А вот за копией приказа отправил почтового.
Он протянул мне бумагу, и я быстро пробежался глазами по тексту. Затем глубоко вздохнул, собирая по всем уголкам души ошметки спокойствия, и тихо произнес:
— Тут сказано, не то, что подняли налог на три процента, — мой голос звучал глухо, — а то, что вы регулярно посылаете денег меньше. Я вот сейчас не понял, Василий Петрович, вы что, воруете?
Бабка Анфиса на секунду оторвалась от стряпни и с любопытством глянула на меня.
— Да как вы могли такое подумать, Виктор Викторович! — вскочил староста и приложив руку к груди. — Да чтобы я⁈ И воровал⁈ Это оскорбительно.
— Вы уже неоднократно пытались мне морочить голову ворохом бумаг с цифрами. Думали, раз я малой, то дурак? Столько раз я ловил вас на лжи, что мое терпение кончилось. Предоставьте мне все бухгалтерские книги для подробного анализа. А затем я напишу графу очень подробное письмо.
— Так, я все в уме держу, — Василий Петрович пожал плечами и сделал шаг ко мне. — А вы правильно сказали, что малы еще. По документам я занимаю должность старосты, и только я могу заниматься финансами деревни.
Гнев поднялся изнутри практически мгновенно. Губы сами собой растянулись в широком оскале, а пальцы сжались в кулаки. Недобро глянув на него, я спросил:
— То есть вы сейчас, Василий Петрович, мне только что сказали, что за все деньги отвечаете только вы?
— Именно.
— И, соответственно, в случае внезапной проверки независимым финансовым экспертом, вы единственный, кто будет ответственен за всю Васильевку?
Староста часто заморгал, пытаясь понять, что именно я спросил. И когда понял, слегка опешил.
— Вы что, сейчас мне угрожаете? — сквозь зубы, спросил он.
— Задаю наводящие вопросы.
— Будет вам приказ и все документы, — выплюнул староста, развернулся на каблуках и вышел из дома.
А я стоял и пытался унять гнев, который жег мне горло.
— Так, его, Витюша, так, — тихо посмеивалась бабка. — Может, хоть за ум возьмется.
— Письмо все равно придется писать. Хотя я уже вижу ответ отца: «Виктор, это твои проблемы, разбирайтесь там сами, не до вас сейчас».
— С чего ты это так подумал?
— А как иначе? У него две маленькие дочери, заседания в советах, игра в бильярд с самыми властными людьми в городе, жена-красавица.
— Зря ты так. Вот напиши ему про магию, он сразу же найдет для тебя время.
— Нет, я точно знаю, что даже с такой магией я ему не нужен.
Я упал на диван и бездумно смотрел в стену. Злость уже куда-то подевалась, а в груди осталась только противная тяжесть. Мне ужасно не хотелось отправлять жалобу графу Васильеву. Пропасть, возникшая между нами за эти два года, стало настолько большой, что я уже не воспринимал его, как семью.
Круговерть мыслей настолько меня захватила, что в какой-то момент я понял, что начал проваливаться на Изнанку мира.
Глава 6
Первое, что я увидел, были даже не черные скалы и алый туман. Нет. Это была она: ослепительно-белые волосы, здоровенный посох, развевающаяся мантия и невероятная злость в глазах.
— Опять ты⁈ — взревела она своим голосочком. — Не смей тут появляться, это моя территория!
— Позвольте узнать для начала ваше имя. Вижу вас второй раз, но, к сожалению, мы так и не были представлены друг другу, — от удивления я даже начал говорит, как меня учили в доме отца. — Меня зовут Виктор Викторович. А вас?
Мой вопрос и отсутствие всякой реакции на ее вспышку озадачили девчонку. Она начала открывать и закрывать рот, щеки ее покраснели, а пальцы на посохе, наоборот, стали белыми.