— Ты хочешь сказать, что наша дочь не шлюха? Она даже дома не появляется! И я не знаю, что с этим делать! Весь чертов город знает об этом!
Мамин голос надламывается и сопровождается дикими всхлипами.
— Ну же! Перестань! Мы ничего не можем с этим поделать! — у отца голос более оптимистичный.
Я прячусь за дверью, раздумывая заходить ли мне на кухню в такой момент или нет. Я делаю шаг в сторону кухни, но снова замираю.
— Если Хлоя продолжит в том же духе, я буду принимать более жесткие меры, чтобы не потерять хотя бы вторую нашу дочь, Арно!
Отец вздыхает.
— И я поддерживаю твое решение, но дай ей шанс. Возможно, ее просто одолевают демоны подросткового периода.
Я делаю шаг назад.
Нет, я уже передумала заходить к ним.
— Главное, чтобы эти демоны не испортили ей репутацию!
— Просто дай ей шанс. Она исправится.
Я скриплю зубами и тихо поднимаюсь наверх. Невозможно выслушивать это. Просто невозможно. Меня всю лихорадит, ноги подкашиваются от гнева и злости.
Я влетаю в комнату и быстро лезу в сумку за таблетками, глотаю их и делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться.
Чрезвычайно тяжело принять это все.
Они считают, что я испортилась?
А что, если я на самом деле испорчусь?
Больше всего тяжелее то, что хочется им назло сделать все, чтобы показать, что я намного хуже, чем они думают.
***
Мои глаза то и дело заливаются слезами, но я упорно стираю их и продолжаю наносить тушь на них. Время двенадцать часов ночи, но меня это не останавливает. Я быстро крашусь и убираю косметичку в стол. Надеваю спортивный короткий бюстгальтер без косточек, спортивный мешковатый свитер на молнии и такие же штаны. Волосы завязываю в высокий хвост. Достаю из ящика кроссовки для бега и надеваю их на голые ноги. Все, я готова к ночной пробежке. Хотя бы она даст мне шанс выбросить свой гнев. Я открываю форточку и перелезаю через окно. Сердце пропускает несколько ударов. Я от шока чуть не срываюсь, когда вижу, что на моей крыше сидит Дэниел.
— Какого… Мать твою… Сука… Блять!
Я хватаюсь за сердце. Боже. Я чуть от инфаркта не умерла прямо здесь и сейчас.
— Какого ты… нахрен… черта забыл, сука, здесь?
Он сначала улыбается, а потом начинает хохотать.
— Боже, никогда не слышал столько матных слов в одном предложении от тебя. Звучит смешно.
Я цепляюсь руками за окно, недоумевая над всей ситуацией.
— Я все еще жду от тебя ответа.
Он пожимает плечами, продолжая улыбаться.
— Не знаю.
— В смысле? — одна рука соскальзывает, и я чуть ли не падаю плашмя вниз, но он подхватывает меня. Я пытаюсь вырваться, но он начинает злиться.
— Предлагаю сначала слезть, а потом вырываться. — Его лицо на ночной прохладе стало румяным.
— Зачем?
— За тем, что это здравая мысль.
Я вздыхаю.
— Дэниел, зачем ты здесь?
— А… Ты все еще об этом, — он снова ухмыляется.
— Нет, мне правда интересно, — возмущаюсь я, стараясь долго не задерживать взгляд на его глазах.
— И все-таки предлагаю сначала спуститься.
— Ладно, — развожу руками в стороны, но снова чуть ли не спотыкаюсь о скользкий материал крыши и не лечу вниз, но он снова хватает меня.
— Да черт бы тебя побрал, Хлоя! Быстро вниз.
Он медленно продвигается по боковой части крыши, пригибается, когда проходит мимо окон из комнаты моей сестры и снова осторожно идет по самой безопасной части крыши. Затем он перелазит на дерево, ловко маневрируя ногами и хватаясь руками за ветки. Он помогает мне перелезть на дерево, крепко держа мою руку. Я вспыхиваю каждый раз, когда он протягивает мне ее. Какого черта я только и вижу, как эта рука ласкала меня совсем недавно?
Боже, Хлоя, ты отвратительна!
А какого, собственно, черта эта рука не ласкает меня сейчас?
Хлоя…
Остановись!
Я громко фыркаю от злости, что не могу никак угомонить саму себя.
Дэниел разворачивается и внимательно смотрит на меня.
— Что с тобой?
— Пытаюсь найти баланс.
Он озадаченно смотрит на меня, а потом хитро улыбается.
— Дай угадаю, ты сейчас в голове ссоришься сама с собой?
— Черт, да! — восклицаю я, пораженная его стопроцентным попаданием. — Как ты догадался? Неужели это видно?
— Нет. Но ты так фыркнула, словно услышала то, что тебе не понравилось. А так как я молчал, а больше рядом с нами никого нет… — он озирается по сторонам, чтобы подтвердить свое утверждение, и улыбается, — то выходит, что тебе не понравилось то, что сказала ты сама.